«Ты – садистка, ты сдала меня врачам на опыты», – сказал мне по телефону сосед. Только вот все мои действия были по его же просьбе.
Началось всё банально – от соседа, парня сорока лет месяц назад ушла жена. С тремя маленькими детьми: двумя близняшками по году и девочкой 10 лет. Он помаялся, попутно настроив тёщу, которая и так не была от него в восторге, против себя – обматерил её на чем свет стоит, и запил. Пил тихо, ни кто его и не видел, что привычно – он всегда на работе.
Мне позвонила соседка и рассказала, что, назовём его Толик, обратился к ней с просьбой о помощи. Сам он де не остановится и надо его положить на кодировку. Он плакал и умолял спасти его. Соседи прониклись, многим это может показаться странным, но в моём доме, в основном, хорошие соседи. Сейчас он ушёл домой спать, а свой телефон забыл у неё.
Я мало что знаю о кодировке от алкоголизма, не сталкивалась с этой проблемой. Но у меня возник резонный вопрос «какая кодировка – он пьяный» По его телефону нашли номер, на который он звонил при соседке, и я расспросила врача-нарколога о порядке действий в такой ситуации. Оказывается, сначала выводят из запоя капельницами, а потом решают с ним о вариантах кодирования – их несколько. И это делается только с согласия решившего закодироваться. А так как мы не собираемся с ним нянькаться, следить, чтобы он не выпил пока «чистят» его организм, то ему «светит» стационар с решётками на 5 дней. И я решила сама лично узнать понимает ли он, о чём просит…
С соседкой поднялись к нему поговорить. Описала ему, что это больница «строгого режима», но он уже это проходил 8 лет назад и всё знает. Мы долго разговаривали, он соглашался, я несколько раз предупреждала, что насильно я его не собираюсь туда вести. Он на всё согласен, но в разговоре был неожиданный поворот… Он вдруг попросил позвонить жене, чтобы она приехала и посмотрела до чего он дошёл… Смысл запоя – жалостью вернуть жену? Но согласие я получила – добровольное…
Утром следующего дня, опять поднялись к нему, если не передумал, то поехали. Теперь он не хочет кодироваться… Значит не едем? Нет, едем – он хочет выйти из этого состояния. Напоминаю, что это на 5 дней. Он согласен. Тогда собирай чашку ложку и кружку – говорит не надо – там всё есть. Поехали…
Встретила нас врач словами: «ба, знакомые всё лица». По рассказу врача, Толик приходил к ней пару недель назад с расспросами про сроки действия кодировки. Он уже делал её 8 лет назад, и она вроде пошла к концу. Его интересовало, сможет ли он остановиться, если сейчас выпьет. «Нет!» – был ответ врача. Из этого рассказа я делаю вывод, что запой – это попытка вернуть жену, сыграв на женской жалости и заботе.
Врач-нарколог звонит заведующей отделения, справляется о наличие мест и отправляет нас туда. Туда – это выйти из здания, обойти его кругом и с торца будет крылечко, а там на третий этаж. Толик идет снося всё по пути и считая углы, у него нет сил. Дошли, оформились, идем в палату. Сразу готовят капельницу, а нас просят не уходить пока…
И тут начинается свистопляска, Толику вдруг приспичило покурить, и вообще он не хочет тут лежать, а хочет домой, потому что, сможет остановиться сам. И телефон не отдаст – в нём вся его жизнь!
Сходили в туалет покурить, еще раз поговорили – пошли на капельницу. Телефон, как-то вдруг, без всяких уговоров, он отдаёт мне.
Палата на 6 человек, мужики спят, ходят, разговаривают, чего нам здесь ещё делать? Но медсестра просит посидеть пока капает первая капельница – ей некогда за ней следить. Сидим – следим. И не уследили. Толик резко встает, вырывает иголку и бежит по коридору – мы за ним, а он в туалет. Ладно, бывает, но он плачет и рыдает и просит забрать его отсюда. И… у меня срывает «стопкран» – я ору матом, объясняя, что на меня не действует хлопанье длинных ресниц с капельками слезинок на них. (А в голове возникает вопрос: почему такая несправедливость? Как мужик, так у него длинные и пушистые ресницы). Но ко всему привычные санитарки привязывают его к кровати и опять ставят капельницу, а нам разрешают уйти.
По дороге домой позвонили жене, она обещала к нему прийти. Она подала на развод, и я не собираюсь «склеивать их семью» – мы просто поставили её в известность. А они не маленькие дети и пускай разбираются сами.
Спустя некоторое время, я уже дома, звонит телефон Толика. На проводе сам Толик и… он сначала давит на жалость, говоря, что ему там плохо, потом на жадность, обещая вернуть соседям втройне сумму, затраченную на его госпитализацию – только заберите его оттуда. И на моё категоричное «нет!», я слышу: «ты – садистка, ты сдала меня врачам на опыты».