Давным-давно, когда я была еще маленькой девочкой, произошел случай, который я помню до сих пор.
Было мне лет 7. Жили мы тогда в Венгрии, в военном городке, в лесу. И так, как я никогда не была прям девочкой-девочкой, то любимыми моими играми были казаки-разбойники и тому подобные. Играли мы и в партизан, прятались в лесах, лазили по деревьям и мама не удивлялась моим разбитым коленкам. Домой нас можно было загнать только, когда становилось совсем темно,
В результате при отличной учебе по поведению мне ставили удовлетворительно.
А так как раньше детей еще можно было наказывать, то время от времени я оказывалась в углу.
И вот однажды я там оказалась незаслуженно.
Стою я в углу, прекрасно понимаю, что надо пойти и попросить прощения и мама меня выпустит. Но я - то не виновата! И это чувство, что меня наказали за то, что я не совершала и мои объяснения никому не были интересны, в моем детском сознании вызывали такой диссонанс, что я для себя решила, что из угла не выйду, пока у меня не попросят прощения.
И сейчас у меня такое же чувство. Нас обвиняют в том, что для нас противоестественно, нас наказывают в качестве профилактики, нас оскорбляют только потому, что мы это мы.
При этом , если предположить, что они реально так думают, то как кощунственно звучат их слова о том, что санкции могут быть отменены, если операция на Украине прекратится. То есть в этот момент мы опять станем у них рукопожатные, нас будут пускать в "высшее " общество, нам разрешат кушать икру и допустят до святая-святых американской демократии - до бургеров.
И вот что я скажу. Оправдываться нам не надо. Объяснять мотивы своих поступков не надо. Извиняться не за что. Пусть думают, что хотят.
Собирать информацию, протоколировать все факты , сохранять спокойствие. А потом пусть те, кто сейчас громче всех кричит, рассказывают свои версии произошедшего, но под присягой, как Нуланд. И все это в прямом эфире с трансляцией по всему миру.
Владимир Сергиенко, политолог из Германии, говорит, что сейчас ему приходится разрабатывать стратегию, каким образом доводить правду до жителей Европы. На телевидении в Германии он не может говорить то, что он знает. Приходится подавать информацию по крупицам, чтобы ему не успели закрыть рот и завести против него дело. Это свобода слова по-европейски.
И не удивительно.
Но я остаюсь при своем мнении. Дело надо доводить до конца. А потом ставить перед фактом и диктовать свои условия.
Меня зовут Ирина. Мне больно за наших ребят. Вернитесь живыми и с победой. Каждое поколение рождает своих героев. И я рада, что русский народ не выродился, хоть очень много было сделано для этого.