Книги Людмилы Улицкой многие называют отличным антидепрессантом, действующим гораздо лучше, чем проза Чехова. Писатель Дмитрий Быков как то сказал: «Когда тебе очень плохо, читай русскую женскую прозу, а именно двух Людмил – Петрушевскую и Улицкую». И даже порекомендовал продавать книги Людмилы Евгеньевны в аптеках. Улицкая – биолог по образованию и писатель по призванию. В литературу пришла поздно, в 50 лет. Ее творчество отмечено премиями «Русский Букер» и «Большая книга», орденом Почетного легиона и французским орденом искусств и литературы. По книгам Улицкой снимаются фильмы, среди которых «Казус Кукоцкого», «Ниоткуда с любовью» и «Сквозная линия». По пьесам «Русское варенье», «Мой друг Вениамин» и «Потанцуем» идут спектакли в российских и зарубежных театрах. Писательница редко дает интервью и встречается с публикой. В феврале она побывала в Санкт-Петербурге и провела презентацию новой книги рассказов в одном из уютных книжных салонов.
На встрече Людмила Евгеньевна представила книгу «Бумажный театр», а также новую авторскую серию «Людмила Улицкая. Избранное», в которую вошли бестселлеры «Золотой шатер», «Медея и ее дети», «Казус Кукоцкого», «Даниэль Штайн, переводчик», «Искренне ваш Шурик» и другие книги.
Для «Бумажного театра» писательница дала весьма провокативный заголовок – непроза. И это отчасти лукавство, потому что и сценарии, и личные дневники, и мемуары, и пьесы читаются как единое повествование, тема которого – жизнь как театр. Бумажный, но неотделимый от писательского ремесла
Послушать автора – всегда настоящее отдохновение души, а увидеть и задать вопрос – вообще двойное удовольствие. Нам удалось побывать на творческом вечере и записать все самое интересное. На встрече писательница читала отрывки из новой книги, рассуждала о пандемии и человеческой жизни, о техническом прогрессе и будущем человечества.
А начала разговор Улицкая так:
– Я очень долго писала большие длинные тексты, писала романы. Я их написала довольно много, а потом настало время, когда поняла что хочется писать короче, что это внутреннее ощущение, может быть, исходит из темпа нашей жизни, когда нет времени на пространное чтение и длинные книги. Недавно я закончила читать Орхана Памука – это последний роман, который прочитала, потому что сейчас читаю очень мало толстых книг и сама стараюсь писать покороче. Поэтому та книжка, которая сейчас у меня выйдет, будет в основном из коротких текстов.
– Людмила Евгеньевна, когда ее ждать?
– Она практически готова. Размышляю, вставлять мне пьесу в нее или нет, потому что та еще не готова. Я как-то с ней никак не могу разделаться. В принципе, книжка собрана, но я еще подержу и подумаю.
– Скажите, а у новой книги уже есть название?
– (с улыбкой) У меня этот файл в компьютере называется «Новье». Есть несколько вариантов, но поскольку сейчас она в работу не идет, то я точно сказать не могу.
– Недавно министерство культуры опубликовало проект закона «О сохранении традиционных ценностей». Как Вы к нему относитесь? Назовите те традиционные ценности, которые, по Вашему мнению, нужно защищать?
– Наше министерство культуры оно всегда странно себя ведет. Мы не знаем, что такое в их понимании традиционные ценности, они нам не предъявили их перечень. Хотя, на самом деле, у каждого из нас есть представление о том, что мы все считаем ценностями и они все традиционные. Не понимаю, что имеется в виду под словосочетанием «нетрадиционные ценности», потому что все, что не входит в традицию не может быть ценностью. Поэтому за министерство культуры я не отвечаю. Тут нам гораздо полезнее жить своим умом и интерпретировать предлагающиеся нам тексты наиболее целесообразным образом. Думаю, что это не самое удачное из министерских решений.
– Сегодня мы послушали интонацию ваших коротких рассказов о конце света. Услышали … и содрогнулись.
– Ну, наверное, это имеет отношение к тому, о чем я думаю, что меня беспокоит, что в последнее время заводит. Потому что это ощущение надвигающейся катастрофы оно, конечно, очень сильное. Надо сказать, что я, будучи биологом, и достаточно внимательно изучавшая в свое время эволюцию, знаю, что в жизни любого вида, в том числе и Homo sapiens бывают критические моменты, которые в биологии называются «бутылочные горлышки». Думаю, что сейчас, в 21-м веке человечество подошло к одному из таких бутылочных горлышек, когда по каким-то неизвестным мне причинам население Земли все-таки, наверное, должно снизиться. Потому что девять миллиардов человек, населяющих планету в состоянии полностью ее уничтожить. И наша планета активно будет защищаться. Сегодняшнюю пандемию мы рассматриваем исключительно биологически, но если представить, что наша планета живое существо и у нее есть разум, то можно подумать, что она хочет немножко себя защитить от опасного вида, наносящего ей чрезвычайно большой ущерб. В нашем мире каждый день исчезает минимум один вид животных, потому что человек сделался очень опасным и само его существование угрожает существованию Земли. Если человек это не поймет, не усвоит эту идею и не примет ее как руководство к изменению своего поведения, мышления и образа жизни, то это просто ускорит конец нашей цивилизации и нашей жизни. Ведь жизнь на планете возникла неизвестно когда и никто не знает каким образом. А тем более, не знает, когда все это закончится. Возможно, в огромной вселенной уже существовали планеты с высокоразвитыми существами, абсолютно не похожими на нас, которые отжили свой биологический цикл, закончили существование или переселились на другие планеты. Мы, на самом деле, находимся в очень волнующей точке, потому что объем знаний, полученный человеком в конце 20-го и начале 21-го века просто феноменальный. Я по профессии генетик, и начала заниматься этим в 1963 году, когда была специализация на кафедре. В 1953 году открыли ДНК. Представляете, сколько было известно к этому времени?!! Ну, мелочь, ерунда. За эти годы объем знаний в области генетики существенно вырос. И это происходит в каждой сфере с невероятной скоростью.
– Как в современном перенасыщенном книгами мире можно найти место и свою нишу молодому писателю?
– У меня в этом смысле особенная и довольно счастливая судьба. Моя первая книжка вышла, когда мне исполнилось 50 лет, то есть я была очень взрослой «девочкой» и совершенно не рассчитывала ни на успех, ни на славу, ни на что-то еще. Поэтому, то что произошло было совершенно мной не запланировано и я с улыбкой отношусь к этому свалившемуся на меня неожиданному успеху. Я вообще считаю, что писать должен каждый, и что это очень полезное занятие для любого человека, независимо от того, хочет он что-то публиковать или нет. Поэтому я всегда всем говорю: «Пишите все, это безумно важно!». Вне зависимости от того, пишете ли Вы это для себя или эти тексты когда-нибудь прочитают ваши дети и внуки, как это случилось со мной, когда после смерти моего деда мне в руки попали его дневники. И это было потрясающе, а потом, собственно говоря, и я про это еще одну книжку написала. Я поняла, что самый мне близкий на свете и для меня самый ценный человек – дед, которого я видела один раз в жизни. Это произошло, когда он вышел из заключения, из лагерей, и был направлен в Тверь, (тогда город Калинин) в ссылку. У него был единственный день в Москве, чтобы получить направление. Это произошло в 1955 году, когда мне исполнилось 12 лет. Это был единственный день, когда я видела деда. Потом, через много лет, когда я начала читать его дневники, это было такое отчаянное узнавание, ставшее важнейшим событием моей жизни. Потому что ни с мамой, ни с папой, ни с моей любимой бабушкой не было никогда такой связи, такого единого хода по жизни, как обнаружилось с дедом. Мне попали его записные книжки с гимназических лет. И там он еще мальчиком пишет, какие книжки он должен прочитать в этом месяце и в этом году. И это те же списки, которые я делала себе, те книги, которые я хотела прочитать. Появилось ощущение, что мы как бы повторяем своих предков, но часто об этом не знаем, потому что мы с ними плохо знакомы. Всегда советую друзьям, чтобы они были очень внимательны к нашим старикам, потому, что когда они уйдут, то уже не смогут нам рассказать, что знают. Моя бабушка рассказывала про свою гимназию в Калуге, в которую она ходила. Я сейчас думаю, как много я у нее не расспросила.
– Людмила Евгеньевна, Вы решили отойти от крупной романной формы и перейти больше к малым рассказам. Не считаете ли Вы, что для молодых авторов большая крупная романная форма – это лучший способ быть замеченным и удержать читателя.
– Я совсем так не думаю. Недавно была на передаче про Довлатова, а самое лучшее, что он писал, это малая проза. Для того, чтобы писать большой роман, надо иметь на это право. Надо сначала руку набить, а уж потом замахнуться на что-то большое. Если бы я вела курсы по писательскому мастерству, о чем меня часто просят, и чего я делать не буду, то я бы, конечно, давала маленькие задания. Потому что в них мы формулируем, мы ставим задачу и ее разрешаем. А когда ты пишешь роман – это не одна задача и не одно разрешение. Каждый роман – это целый клубок вопросов, они перетекают, меняются местами и так далее. Поэтому для молодого писателя роман – это неправильная установка. Учиться надо на маленьких вещах. Даже Лев Толстой это делал…
Статья Татьяны КРОТОВОЙ