В верховьях река Терехтях пересекает тропу перехода оленей к океану. Весной по этой тропе с юга на север и осенью с севера на юг идут оленьи стада. Как то в начале осени мы с буровым мастером Митей пошли на охоту на утку и набрели на охотничью засаду, которая находилась на оленьей тропе, на сопке над рекой. Засада эта немного напоминала дот, но в отличие от него имела семь бойниц. Сооружение было искусно замаскировано мохом и прочей тундровой растительностью, которая пустила корни на новом месте. Невзрачная дверь тоже была замаскирована ветками, плотно прилегала к лудке и открывалась наружу.
Напротив неё располагалась центральная бойница, слева и справа находилось по три бойницы. Весной, во время перехода, у каждой бойницы сидело по охотнику и все вели огонь по двигавшемуся на них оленьему стаду. Убитые олени падали, остальные вместе с подранками шли дальше, огибая засаду с двух сторон. Вожак упрямо вёл стадо к океану. В доте пороховой дым стоял такой, что охотники не видели друг друга. За стадом следовали пастухи – стая полярных волков. Их добычей были подранки и старые олени.
Иногда волки тоже попадали под огонь охотников. За ними шли санитары – песцы. Они под огонь не попадали, так как обходили засаду стороной и питались тем, что не доели волки. Оленей не преследовали потому, что все занимались разделкой туш. Разделанные туши грузили на нарты и отправляли в посёлок, где мясо складывали на зиму в штольню, шкуры и камус( шкура с оленьих ног от копыта до колена использовалась для шитья торбасов) в поделочный цех на выделку. Если к засаде подходила новая бригада охотников, первая уступала им место.
Ждать приходилось недолго, и картина повторялась. Примерно каждые три часа через сопку проходило новое стадо и только ночью дело обходилось без стрельбы, правда, полярная ночь в конце апреля всего-то часа два.
Олени всё шли и шли по тропе предков, гибли, но не меняли маршрута.
С. Шишов