Босые ноги коснулись холодной керамики балкона и тут же сделали шаг назад. Утреннее солнце с побережья ещё не успело его нагреть, как следует. Пар от крошечной чашки эспрессо, словно сигаретный дым, тонкой струйкой потянулся к крыше. «Джорно» -услышал я хриплый голос справа. Смуглый, с жёсткой и седой щетиной старик, улыбался всеми морщинками своих карих глаз. «Come sta?” -проворчал он ещё раз. Сухие губы оголили его средиземноморскую улыбку. «Va bene” -ответил я и машинально тоже заулыбался. Комната позади ещё оставалась завалена разными вещами, с вечера не было сил разбираться. Ночной рейс из Швейцарии задержали на два часа. Опустошив чашку одним глотком я вернулся на кухню. Хотя по правде говоря комната была такой небольшой, что непонятно как отделить одну ее часть от другой. Сев на покрытой патиной круглый стул, напоминающий небольшой остров в тихом океане, я продолжал смотреть сквозь открытый проем балкона. Интересно, что когда видишь только небо, то можно представить за окном любой город мира. Вдруг там снизу Центральный парк на Манхэттене или большой базар в центре Стамбула. Можно даже услышать запах корицы, попавшей на раскалённый песок, где ещё секунду назад была турка. Маленькое волшебство. Лучи солнца, тем временем коснулись сумок небрежно брошенных в углу, из которых торчали немногочисленные вещи. Нет, сейчас разбирать все равно не буду. Старик из соседней квартиры громко хлопнул своей дверью, вернувшись внутрь. Было слышно, как играет радио у него на стене. Какая-то итальянская эстрада 70-х. Музыка, под которую он смуглым, худым, неказистым подростком убегал от родителей к берегу моря. Где сделав на ходу сальто и скидывая тонкую, белую, хлопковую рубашку с разбегу прыгал в воду. Девочки с небольшого каменистого утеса хлопали ему и что-то кричали. Но он не обращая на них внимания, устремлялся к горизонту, выбирая и без того густую, как латте пену волн. Старик немного закашлялся. Ну хорошо, посмотрим, что там, за границами моего дома. Быстро скользнув, все ещё оголенными ногами в расшнурованные кеды, я ловко надел их. Медный , холодный ключ привычными щелчками повернулся дважды в замочной скважине, и пыль дверного проема, заигрывая с тенями, проводила меня в новый день.