- Все на месте? Цветы аккуратно складываем в багажник, чтобы не помялись, сами – в салон. Я возьму «на борт» четверых, остальные к Денису в машину…
Сашка всегда такой – командир и организатор. Ничего не изменилось, хотя уже сколько лет прошло. Но если раньше он раздражал своими повелительными нотками, то сегодня все благодарны. Мы растерянны, сбиты с толку. Нас собрал всех вместе общий старый друг Костя, повод такой, что отказать невозможно – он бы точно никому не отказал.
В машине Сашки оказались, помимо меня и владельца, трое наших весельчаков – Вовка, Серёжа и Роман. Повезло – парни мигом поднимут настроение, пока едем домой к Косте.
- Ну, мать, ты всё такая же, стройная и эффектная, - принимается за старое ловелас Вовка, водитель Сашка неодобрительно хмыкает. Вообще-то мы с Сашкой крутили роман и даже в загс собирались, но я дала задний ход. Наверное, перенервничала, а Саша не простил, как вижу, до сих пор. Хотя теперь-то какой смысл?..
- А помните, как я впервые познакомился с Костей? – берёт слово Серёжа. Не дожидаясь ответа, пускается в воспоминания, и мы снова благодарны за то, что избавляет от напряжённого молчания. – Я пришёл в вашу чудную компанию первый раз, давно хотел задружить, уж больно весело у вас было. Встретили меня чин чином, спели песни под гитару, а потом вы по парочкам разбились, самый возраст женихаться, 17 лет. Я помыкался, собрался домой, а Костя тоже один был, говорит, пошли, нам по пути… И вот идём, а у меня шнурок развязался, говорю, Кость, подожди. Наклоняюсь, завязываю. А в это время мимо проезжал друг Кости – тоже Серёгой, как и меня зовут. Но я-то не вижу и вообще тогда ещё не знал тёзку. А Костя как гаркнет мне на ухо: «Серёг!». Честное слово, думал, на нас истребитель летит, а он нам жизнь спасает. Дёрнулся, встал, говорю, Кость, ты чего кричишь?.. А Костя даже бровью не повёл, стоит, взгляд устремлён вдаль, куда на своей шикарной вишнёвой девятке удаляется его дружбан… У меня поджилки до самого дома тряслись…
Мы хохочем, хотя история заезжена до дыр, сотни раз рассказана и во времена нашей тесной дружбы, и на редких встречах, когда жизнь уже всех развела по сторонам. Но хохот нам сейчас необходим, это торжество радости…
Отсмеявшись, замолкаем, смотрим в окно. Я впервые еду к Косте домой, вот, значит, где он обитал. Небольшой посёлок с добротными домиками: наш друг так и не обзавёлся своей семьёй, жил с родителями.
- Далеко нам ещё? – робко подаю голос.
- Минут 20, я в объезд поеду. Не могу так сразу, - глухо отзывается Сашка. Наш бравый командир сник, но пытается не подать виду. Все это понимают, никто не осуждает.
- Денис тоже в объезд пошёл, - продолжает Сашка. – Мы не сговаривались, но видно мысли прочитали…
***
Снова несколько минут тишины, сидящие у окна изучают пейзажи. Заходит дождь, осенний и скучный. Настроение скатывается до нуля, но тут вступает Вовка.
- Помню, как я решил Костика сосватать. Нам уже за 20 было, первые ласточки из нашей компании переженились, Денис даже отцом стал, а Костя всё не у дел. А у меня подружек было видимо-невидимо, ну, вы меня знаете, это призвание. И вот говорю Косте, мол, есть на примете хорошая девушка, зовут Ира, добрая и симпатичная. Учится за заочном, работает, по вечерам гуляет с собакой – здоровенный ротвейлер Гудвин…
Костя аж глазами заискрил, он же собачник страстный. А тут ещё и девушка симпатичная, двойная радость. Говорит, договорись о встрече, только чтобы она с собакой пришла, а там уже разберёмся. Гудвина выгуляем и в кафе пойдём…
Сказано сделано. Ира пришла нарядная, Гудвин на поводке, добродушный игривый кобель. И Костя нарисовался – белая рубашка, брюки со стрелками, туфли начищены. Вручил Ире букет и принялся за Гудвина – натаскивать, проверять команды. Около часа наставлял, возился, псу это надоело, для острастки гавкнул на Костика. Тот топнул ногой и… Зря он это сделал, Ира ойкнуть не успела, как ротвейлер погнался за Костиком. Тот взлетел на ближайшее дерево, пёс занял пост внизу, изредка задирая морду и ругая обидчика на своём собачьем языке. Бедная девушка пытается собаку домой увести, а ни в какую. Всё же бойцовская порода, такие не прощают топанье ножкой. Уже темнеет, прохладно, Ира замёрзла, Костик в белой тонкой рубашечке тоже продрог. А тут этот Гудвин принципиальный… Спасла соседка, которая вывела на прогулку овчарку – друга Гудвина. Отвлёкся, заигрался и забыл про томящуюся на дереве жертву… И знаете, что смешно? Костик даже не понял, что с треском провалил свидание. Звонил мне, восторженно рассказывал, как чудесно погуляли. А вот Иринка звонила с другими эмоциями: «Вова, кого ты привёл?! Он всего пару слов мне сказал, целиком сосредоточился на собаке. Знать его не желаю!»
Костик расстроился конечно, говорил, что ради Гудвина мог и жениться на его хозяйке. В этом он весь – добрый бесхитростный малый…
***
- Пока дождя нет, предлагаю сделать остановку, - говорит Саша. – Всё равно выехали с запасом, успеем…
Мы выходим, глубоко вдыхаем осенний воздух. Ни у кого и мысли нет упрекнуть Сашку за малодушие, всем тяжело. Они такие разные: организованный волевой Сашка и охламон Костик, у которого жизненная миссия – разбить, уронить, потерять. Разные, но искренне любили друг друга. Костик очень переживал, что мы расстались, даже пытался помирить несколько раз. Знаю, что Саша сейчас тоже думает об этом…
- Дочь, к тебе Костя, - мама удивлена, но виду не подаёт. В нашем доме не приняты поздние визиты, но к Косте особое отношение. Родители любят его за бесхитростность, доброту и щедрость. То букеты с дачи маме таскает, то делится урожаем кабачков и помидоров. Даже строгий отец расплывается в улыбке, когда Костик заходит за мной на прогулку…
Я выхожу, пряча лицо. Нельзя показывать, что и сегодня я плакала из-за Сашки. На дворе июнь, школьные экзамены позади, в разгаре поступление в вуз, а у меня, видите ли, любовная драма. Поэтому реву украдкой, родители за такое по головке не погладят, лучше бы немецкие глаголы учила. Друзьям тоже незачем знать, что переживаю, хотя и сама приняла тяжёлое решение. Точнее, я потом передумала, но Сашка не простил…
Костик всё понимает без слов. Вздыхает, лезет в карман: «Я вот тебе шоколадку принёс, тебе глюкоза нужна, ешь». Я послушно жую, Костя присаживается на ступеньки – мы на лестничной клетке. Снова вздыхает: «Я говорил сегодня с Сашкой. Тоже страдает, но ты же знаешь его упёртый характер. Может, вам встретиться, обсудить?.. Давай я устрою, приведу его куда скажешь, а там и ты подойдёшь…»
И мы сидим целый час, шоколад съеден, но толком ничего не решено. Против нас играют юношеский максимализм, взаимные обиды и первая любовь. Были бы старше и мудрее, конечно, помирились. А тут каждый хочет что-то доказать. И себе душу рвём, и Костика мучаем, ведь он искренне болел за друзей. На себя рукой махнул, но мы были его настоящей семьёй…
Потом, когда я выходила замуж за другого, Костя не принял приглашение на свадьбу. И ровно так же отказал Сашке, когда тот женился. Посчитал предательством, даже с Новым годом и днём рождения не поздравлял несколько лет…
А вот теперь мы идём к Косте. Потому что нельзя не пойти…
Передышка закончена. Мы стараемся не встречаться взглядами, когда садимся в машину. Мои давние друзья, теперь уже солидные дяденьки, растеряны и едва сдерживают слёзы. Глубокие вдохи, медленные выдохи, я открываю блистер с успокоительными таблетками.
***
Возле двора десятка два машин, народ толпится с букетами. Мы выходим, разбираем свои цветы из машины – Саша добавляет к моим 12 гвоздикам ещё 10. Виновато улыбаясь, поясняет: «Купил на случай, если бы ты не успела». Я бормочу спасибо и стараюсь не расплакаться: горькая ирония, бывший возлюбленный дарит цветы не мне, а на последние проводы нашего друга. Он берёт меня за руку и крепко держит: «Я рядом. Пожалуйста, не плачь, только не сейчас, не здесь. Потом, когда всё закончится…»
Мы идём к маме Костика. Сколько лет не виделись, те же 20? Она сдала, располнела, как-то безнадёжно обмякла, но глаза остались те же – добрые, с лукавинкой, как у её любимого старшего сына.
- Такие дела, ребятки, - тихо говорит она. – Проглядели мы пневмонию. Костя пил таблетки, кашлял, но в больницу отказывался ложиться, думал, обычный бронхит. В последние годы он часто болел, думал, на этот раз тоже что-то несерьёзное. Потом стал задыхаться, вызвали скорую, забрали. А через сутки всё закончилось…
Молчим, вперив глаза в землю. Не ко времени и не к месту удивляюсь, до чего зелёная трава нынешней осенью, обычно всё выгорает за жаркий летний сезон. Снова накрапывает дождик. Беру себя в руки и всё же поднимаю взгляд. Вижу Дениса, Олю, Аню, Игоря – всех, с кем мы так славно дружили в юности. Саша не отпускает мою руку, когда ребята подходят. Денис тихо шелестит: «Вот Костя и открыл скорбный счёт». Прикрывает глаза, закусывает губу и тихо плачет. Никто не успокаивает, все беззвучно роняют слёзы, даже не пытаются укрыться под зонтами от мелкого холодного дождика. Капли стекают за шиворот, сползают по шее ледяными прикосновениями, но мы будто не чувствуем их… Впереди дорога к песчаному карьеру, туда, под одинокую старую сосну, мы теперь будем приходить к нашему другу…
Спустя несколько часов сидим в кафе, понемногу отпускает тяжесть. Вовка улыбается и призывает к вниманию: «Знаете, я не верю ни в какие расставания. Пока мы помним, все на месте. Наш самый лучший, самый добрый товарищ снова собрал всех. Повод, конечно, самый печальный, но это нам урок: надо ценить, пока все живы, и не ждать последней минуты. Я случай вспомнил, как мы с Костей нырять на дамбу ходили…»
Робкие улыбки расцветают на лицах, потом слышен первый осторожный смех, под финал рассказа мы дружно хохочем. Это наш способ навеки оставить Костю рядом, он никогда не состарится, так и будет уговаривать ротвейлера, сидя на дереве…