Электричка Голутвин – Москва, которая отправляется в 4:15 утра, это особая электричка, это самая первая электричка, самая ранняя. От других отличается не только временем отправления, но и количеством пассажиров, и однородностью содержания: в основном охрана, конечно, но есть как представители иных профессий, так и студенты.
Особая магия этой электрички конечно во времени ее отправления – 4:15 утра.
Конечно, многие тут же усмехнуться, ну какое же это утро, если еще темно, а зимой так вообще непонятно что это за время такое. Но постоянных пассажиров это не смущает нисколько: на вопрос «завтра на какой» поступает стабильный ответ «на этой же, на утренней».
Назвать эту электричку утренней по логике вещей сложно, ведь никакого утра ты в ней не увидишь. Находясь в этой электричке на протяжении всего пути или выйдя из нее уже на конечной станции на Казанском вокзале в Москве утро так и не настанет, ты увидишь его уже из окна своего места работы. А когда ты поедешь обратно к себе домой, то будет то же, что и «утром»: сплошная темень. От этого постояльцы данной электрички обычно грустные и печальные и предела этой печали нет, печаль эта бездонная как Марианская впадина.
Заходя в эту сказочную и магически не привлекательную электричку в 4 часа 05 минут я как обычно ни о чем не думаю. Сложно думать о чем-то конкретном в такое время суток, да к тому же делая то, что ты делаешь уже давно и автоматически. Да, всё на полном автомате: зашел, открыл дверь, услышал короткое «э, дверь закрывай, ёпта», закрыл дверь, быстро осмотрел внутривагонное помещение, зафиксировал практически полное отсутствие свободных мест, заметил одно свободное – между двух угрюмых спящих мужчин, напротив другого храпящего и не менее угрюмого мужчины – отличное место! То, что надо, день начался просто замечательно, почти всё готово, жди меня, Москва, я еду.
Почти всё готово означает неполную готовность. Что же не сделано? Верно, немного растёгиваете куртку, примерно до середины и засовываете туда свою голову – вуаля! – готовность номер один, поехали. Закрыв глаза, начинаю думать о чем-то приятном, пытаюсь заснуть, периодически тяжело вздыхая.
Да, в вагоне слишком жарко, так как печку машинист врубил на полную катушку. Но это обманка, уже проверено не раз. Как только я сниму куртку и вырублюсь, он эту печку тут же отрубит и тут либо я проснусь от холода, либо досплю до конечной, если конечно позволят контролеры, но знатно простудившись. Возможно вы спросите: «извините, а почему нельзя установить в вагоне комфортную температуру?» и я вам отвечу: «не знаю». Наверно для этого нужна какая-то ну очень высокая технология и человечество просто еще не изобрело такой высокой технологии. Или изобрело, но технология еще недостаточно высокая, нужно еще повыше. Ну что ж, ждем, быстрее бы.
Да, в вагоне постоянно и очень громко объявляют о каждой остановке. Наверно, чтобы пассажиры, сто процентов которых едет в Москву, не забыли где-то в 4 часа 30 минут выйти на остановке какого-то поселка. Спасибо за постоянные и громкие, нет не так, СВЕРХгромкие объявления остановок в районе четырех часов ночи, главное, чтобы пассажирам было комфортно, да-да, чтоб остановку свою не пропустили. Помимо объявлений остановок периодически следуют объявления о том, как правильно вести себя на платформах, о том, что важно платить за билеты и прочая СВЕРХважная информация в ЧЕТЫРЕ часа ночи. Но я уже установил связь с виртуальной реальностью. Моя голова в тепле, мне никто не угрожает, у меня отличное настроение. Я уже почти не воспринимаю громких объявлений об остановках, о необходимости правильного поведения в электричках, еще о чем-то, я почти заснул. Но нет.
Да, громче объявлений в электричках только рекламные акции продавцов в этих самых электричках. Встать рядом со мной, почти заснувшим среди всего этого шума, грохота, храпа, этого пекла, всё, я почти ушел в себя, вернусь на конечной, но тут рядом с тобой звучит дикий, надрывной крик о шариковых ручках, о том, что они производятся по какой-то там технологии, о том, что эти ручки отечественного производства и чернила в них стойкие, а сами ручки просто шедевр. Этот крик, этот надрыв в голосе, если это не кричит Конан-Варвар из Киммерии, то кто, кто может еще так кричать в четыре часа ночи, пытаясь впарить мне эту ошалелую ручку, ручку отечественного производства, в которой стойкие чернила. Я высовываю голову из куртки и смотрю на этого человека, худощавого, не высокого роста, с горящими глазами, с сумкой на плече полной этих мерзких шариковых ручек. Так вот ты какой, Конан-Варвар из Киммерии, не ожидал. Я и это выдержу, сейчас Конана проводит в путь один из неизвестных мне пассажиров, фразой, содержание которой я приводить здесь конечно же не стану. Ну вот ты и ушел, Конан, увидимся сегодня вечером, когда я поеду обратно домой, скучать по тебе и твоим ручкам я не буду.
Да, в последние годы я покупаю билеты, но это было не всегда. В те долгие годы, когда я эти билеты не покупал, я бегал как дикая лань от вагона к вагону, пробегая за всю поездку такой километраж, что начал задумываться даже о карьере профессионального бегуна. В вагон первой электрички с целью проверки билетов контролеры заходят от 1 до 3 раз за поездку и соответственно мои беговые рекорды равнялись указанному количеству раз. Примерно через десять минут поездки, в 4 часа 25 минут я вытаскиваю голову из куртки, смотрю на приближающегося контролера, вскакиваю с места как только он начинает «предъявите...» и иду в тамбур. Потом забег на короткой дистанции, если повезет, либо на длинной дистанции, если не повезет, как в этот раз, когда второй контролер встал в тамбуре в конце вагона.
Что такое пробежать два вагона подряд на станции, где никто из пассажиров не заходит, а машинист соответственно ждет всего несколько секунд? Для таких тертых ребят, которые сейчас приготовились в 4 часа 25 минут совершить этот шедевральный рывок через два вагона это вообще ни о чем, так, за хлебом сходить в ближайший ларек. Парни в тамбуре, которые сейчас пробегут несколько десятков метро за несколько секунд это я, один очень пожилой человек, что он здесь делает вообще, и двое мужчин возрастом примерно под 50. Мы выбегаем, станция 113 километр, под ногами ледяная корка, вокруг темень, ночь, ничего не видно, идет снег с дождем, вижу впереди только свет из тамбура в конце вагона, в конце второго вагона, несколько секунд, мужики под 50 залетают в тамбур, двери закрываются, но мужики просто красавчики, держат двери, не дают им закрыться, я подскальзываюсь чуть не упав под вагон электрички, которая уже начала движение. Дед в отличной форме! Он запрыгивает в тамбур, я кричу мужикам «Держите двери, мужики», мужики держат. Напряжение нарастает. Я хватаюсь за одну из дверей движущейся электрички, в конце платформы забор, в который я могу врезаться на полном ходу, нужно ускоряться, за несколько метров до окончания платформы и перспективы врезаться в забор я усилием воли запрыгиваю в тамбур вагона, прямо на мужиков, все падаем, дед помогает подняться, дед ну просто красавчик. Мужики закуривают, немного улыбаемся, типа смешно, нет, не смешно. Стою в тамбуре, оцениваю произошедшее, встречаюсь глазами с двумя ребятами, сидящими внутри вагона и по ходу не местными, которые смотрят на меня ошалелыми глазами и в них читается «охренеть» и «что тут вообще происходит».
Ну что ж, первая проверка билетов пройдена, впереди всего лишь еще одна-две проверки, нужно быстро найти место и успеть подремать, успокоиться, через два часа, то есть очень-очень-очень скоро уже конечная, уже моя.