Это моё таксисткое воспоминание. Вроде давно это было. Но недавно начитавшись комментариев под своей же статьёй про страхи, решила написать, какой ужас испытывала я рядом с кладбищем в вечерне-ночное время, будучи совсем взрослой тёткой. Тем более я не стояла там и не шла мимо этого кладбища, я всегда проезжала мимо в своём аквариуме , и все для меня было за стёклами. Но вот подиж ты, не хотел мой мозг принимать реальность и все. Поэтому меня преследовал ужас.
Начнём. Есть в Иркутске славный такой район, Радищево. Сплошной частный сектор, который упирается в кладбище, старое и большое. На кладбище давно уже запрещено хоронить, но подхоранивают до сих пор. Поэтому то тут, то там, видны свежие могилы. А в родительский день там народу, как на параде в былые времена. В общем, старое кладбище, вполне себе функционально и довольно популярно у жителей города.
Но во времена Советского союза, как то так случилось, что через дорогу от кладбища намеряли дачных посёлков. Не помню сколько точно, но думаю, что от пяти до десяти. Эти посёлки потихоньку застраивались и обживались. А советские юмористы придумали райончику соответствующее название "живые и мертвые", ну любили в той стране пошутить. У меня на том кладбище был похоронен дедушка, и мне, ребёнку было искренне жалко людей, которые садили капусту и картошку напротив кладбища.
В постсоветские времена домики утеплили, разрешили там прописываться, и теперь напротив кладбища полноценно жили люди. Не подумайте, что от домов до кладбища было метров 10-15, нет, все было по серьёзному. В самом широком месте это расстояние было не больше пяти метров. В общем, как в детской песне"и покойнички в беленьких тапочках на ночную прогулку идут". Но самое интересное, что боялись кладбища те, кто там не жил. А для местных жителей оно было обыденностью. Ну живём и живём, привыкли, епта.
А я работала в такси, которое обслуживало этот район. И когда в рации звучала фраза:"Садоводство "Металлист", или "Трамвайщик"", у меня замирало сердце. Конечно в тёмное время суток. Я стартовала и летела по этой гравийке, как бешеная, и мечтала поскорее увидеть огни садоводства. А вместо огней видела оградки, венки, цветы, памятники, и они, эти артефакты, вызывали во мне оцепенение. Не важно, какое было время года, зима, весна, осень, лето, я прямо нутром чувствовала все это, и летела к адресу, как стрела.
Однажды, зимой, в садоводстве "Металлист", ко мне в машину сел дядька, большой такой, добрый. Что то мы с ним разговорились, и я ему рассказала о том, как боюсь ездить в эти прикладбищенские садоводства, как меня плющит и таращит, когда я еду вдоль кладбища. И хотя умом я понимаю, что мёртвые не встают и не ходят, а все равно боюсь так, аж сердце замирает!
И пытаясь услышать слова поддержки у этого большого и надёжного мужчины, я обратилась к нему:"Ведь все знают, что умершие не ходят по вашей дороге?". А дядька улыбаясь ответил:"Да конечно они не ходят, они летают! Вон , смотри, полетел!". Для дядьки конечно это была шутка, а я вся скорчилась и скукожилась. Отпустило меня только тогда, когда я подъехала к конечной остановке автобуса. Я отбила тариф и сказала диспетчеру, что больше на кладбище не поеду. Бог знает, какой следующий юморист попадётся