Только начался 1991-й год.
Цены убежали вперёд. Зарплата гналась за ними, как старая хромая лошадка за новеньким задорным Феррари.
Год назад я ушёл от молодой жены, прожив с ней четыре года. И вот тут отпустили цены. Государство устранилось от своих доверчивых граждан, а новая моя любовь, подписав очень выгодный контракт, уплыла на громадном лайнере в кругосветное гастрольное путешествие.
Я остался в Москве один на один с громадным количеством, конкурирующих в борьбе за жизнь жителей. Хочу напомнить всем завидующим и ненавидящим москвичей:
в кризисы, на переломах истории, в разруху или во время войны, гражданской особенно,- не приведи вам Господь жить в большом городе! Догадаетесь сами, почему?
Казалось бы, так мне и надо, ведь я сам ушёл от жены (детей не было), сам сделал выбор: куда и к кому уйти, сам выбрал работу, сам решил учиться на академического вокалиста, который сто лет никому не нужен в годы смятений. Всё сам, и во всем сам и виноват. Ну ещё, конечно, руководство в стране подкачало. Но к нему не пойдёшь, не пустят. А если и пустят, то сразу и прогонят, чтобы не гундел тут...
Да так тебе и надо! Но всё-таки, жаль парня - ведь человек, и к тому же живой.
Я начал худеть. Сначала мне это даже нравилось. Но когда я стал подсчитывать, сколько я могу в месяц купить коробок спичек, соли, пачек масла, лука, хлеба и геркулеса, то оптимизм мой моментально улетучился.
Через три месяца я похудел на 16 килограммов и влез в старый костюм 46-го размера. А когда сдавал экзамен по вокалу, то после первой спетой фразы: "Скорбит душа", ноги мои затряслись так, будто я, исполняя торжественный монолог царя из оперы Борис Годунов, вдруг захотел пуститься в пляс.
Выхода я не видел. Жизнь катилась вертикально в пропасть на самое дно, наверно туда, куда упала "маленькая жёлтая птичка" из известного кинофильма. Встречи и разговоры с друзьями и знакомыми ни к чему не приводили, у всех было не лучше, денег больше не становилось, и никакого просвета ждать было неоткуда.
И вот, в один из самых безнадёжных дней, я еду в метро. Народу не много, все сидят. Я тоже сижу, и раз за разом читаю на противоположном от меня стекле вагона призыв: "уступайте места инвалидам, пассажирам с детьми и беременным женщинам!", - и о чём-то своём думаю. На сколько я понимаю сейчас, это было время моего погружения в самую, что ни на есть безнадежную депрессию. Тянущее чувство, где-то в районе солнечного сплетения уже не давало появиться аппетиту, голод приносил покой, а равнодушие и апатия волной накатывали все чаще и продолжительней.
Проехал я несколько станций, и вдруг подходит ко мне пожилой мужчина, склоняется надо мной, и, глядя на меня в упор, говорит:
- Молодой человек, Вам очень плохо?
- Да нет, - отвечаю я, - не очень.
Он чуть помолчал, наверно влез ко мне в душу, и мягко так, вдруг сказал:
- У Вас глаза пощады просят...
Мы посмотрели друг на друга ещё чуть, и он добавил:
- У Вас всё будет хорошо, надо потерпеть...
И отошёл к дверям на выход.
Поезд остановился. Он вышел.
Я поехал дальше. Через несколько минут вышел и я.
Ничего вокруг не изменилось: мне не дали денег, не предложили перспективную работу, меня даже не погладили по голове. Но внутри меня загорелся какой-то маленький огонёк. Можно даже выразиться иначе: мне подарили то ли соломинку, за которую можно зацепиться, как за бревно, то ли вручили горчичное зёрнышко Веры.
День за днём, по крохам становилось легче, что-то менялось к лучшему почти незаметно, как июльский ночной ветерок, а что-то оставалось без изменений. Но была уверенность, что ко мне тогда в вагоне приходил Он и повелел терпеть и жить дальше.
Через некоторое время я перестал худеть и в моей невеселой жизни появились входы и выходы, перспективы и новые люди.
А Вы, как думаете - это был Он...?
© А.Е. Тулупов
6 декабря 2021г.