16.03.2022. АПИ — Ограничение права осужденных на тайну переписки вытекает из приговора и условий отбывания такого наказания. К такому выводу пришел Верховный суд России.
Справка
По данным Федеральной службы исполнения наказаний, в исправительных колониях и тюрьмах отбывают наказание более 355 тысяч осужденных, в том числе 1,9 тысячи – в шести специализированных колониях для осужденных к пожизненному лишению свободы.
Согласно действующему Уголовно-исполнительному кодексу РФ, получаемые и отправляемые осужденными письма, почтовые карточки и телеграммы в трехдневный срок подвергаются цензуре со стороны администрации. Исключение касается только переписки с адвокатами, судами и рядом иных органов. Аналогичная норма закреплена и в утвержденных Министерством юстиции РФ Правилах внутреннего распорядка исправительных учреждений.
Жалобу в высшую инстанцию подал Шамиль Гусейнов, отбывающий пожизненное лишение свободы в исправительной колонии № 18 Ямало-Ненецкого автономного округа (именуемой «Полярная сова»). По мнению истца, цензура входящей корреспонденции со стороны администрации, не связанная с производством по уголовному или иному делу, и передача ему писем в открытом виде нарушают его право на уважение корреспонденции. Заключенный ссылался на гарантирующую защиту частной и семейной жизни Европейскую конвенцию и запрещающую внесудебное ограничение тайны связи Конституцию России.
Служители Фемиды пришли к выводу, что осужденным гарантируются права и свободы граждан России, но с установленными законодательством изъятиями и ограничениями. В частности, закрепленное в Уголовно-исполнительном кодексе РФ ограничение на тайну переписки вытекает из условий отбывания наказания в виде лишения свободы. Конституционный суд России также признал вынесенный приговор «главным непосредственным источником специального правового статуса осужденного, отбывающего наказание в местах лишения свободы». То есть фактически приговор и является решением, делегирующим администрациям исправительных учреждений полномочия ограничивать конституционное право заключенных на тайну связи.
Шамиль Гусейнов апеллировал и к принятому еще в 2013 году решению Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Однако оно касалось нарушений прав осужденных только на переписку с адвокатом и самим ЕСПЧ. Тогда как действующий Уголовно-исполнительный кодекс РФ и оспариваемые Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений исключают цензуру такой корреспонденции.
Также истец указывал на незаконность нормы, запрещающей осужденным приобретать, получать и хранить при себе электронные носители, средства связи, компьютерную и оргтехнику. По его мнению, такие требования противоречат принципу состязательности и равноправия сторон в судебном процессе, поскольку ограничивают его право на получение правовой информации, в том числе в Интернете. Отклоняя эти доводы, высшая инстанция признала запрет, обусловленный режимом отбывания наказания в исправительных учреждениях. «Оспариваемые положения не ограничивают права лиц, находящихся в заключении, в том числе равноправие и состязательность сторон в судебном процессе, поскольку не регулируют указанные отношения. Они являются элементом режима и не могут рассматриваться как унижающие человеческое достоинство, причиняющие осужденному физические или душевные страдания», – заключил Верховный суд России.