- Если ссыте, то, хоть не мешайте. – Почти рыкнул на нас Лешка, взрослый пацан, ходивший в третий, а может, даже, в четвёртый класс. Мне, детсадовцу, которому в следующем году только предстояло вцепиться в гранит науки, Леха казался глыбой.
Слова эти, были сказаны ребятам постарше, моего имени он даже не знал, да, и зачем ему запоминать имена каждого сопливого ребёнка. Будучи больше рад отсутствием внимания к себе, я спрятался за новеньким, блестящим на солнце голубой краской, москвичом-комби. Странное название, с необычным силуэтом кузова сделали его первой машиной, прочно засевшей в моей памяти. Приятно было козырнуть перед дворовыми пацанами, указав на проезжающий мимо автомобиль; -«О, комби проехал!». Сейчас же, эта махина послужила надежным укрытием от предстоящего действия, точнее, от возможных проблем, после.
Целью местной шпаны была подвальная дверь третьего подъезда. За ней была тайна покрытая темнотой, сыростью и душным запахом затхлости, а на страже самой тайны, как и положено, стоял страж, и имя этому стражу было – Нехочуха.
В то лето, когда Советский Союз уже трещал по швам, в попытке развалиться на куски, а взрослые были заняты проблемами выживания в сдвинувшемся с места мире, дети нашего двора испытывали себя на прочность в борьбе с местным бомжом. Дерзостью считалось постучать со всей дури в тяжёлую, оббитую рейками, деревянную дверь десять раз. Смелостью, - открыть эту дверь и проорать, что есть духу, - «Нехочуха, выходи!». Зачастую все усилия были напрасны, однако, случалось, и такое, - из глубин подземелья раздавался дикий рык, словно, древний Смауг соскакивал со страниц книг Толкиена, собираясь, если не сожрать нас заживо, то уж испепелить, точно. С дикими криками и воплями мы разбегались по всему двору, зная, что он не выйдет дальше крыльца, но, всё же, испытывая колющую кожу панику, с примесью восторга.
То, что собирался сделать Леха, было за гранью смелости.
- Мельче кроши. – Заговорщицки прошептал он Ваньке, своему извечному напарнику и другу, ломающему на кусочки уже третий пластиковый мячик для пинг-понга. Достав из-под футболки два альбомных листа, Леха, аккуратно разложил на одном обломки, ровной, прямоугольной кучкой, загнул углы листа к центру. Получился небольшой кирпичик со сточенными углами, больше походивший на брикет мороженного. Вторым листом, он не менее тщательно обернул брикет, плотно сжимая бумагу руками. Дальше, в дело пошла обычная нитка, зафиксировавшая почти готовую дымовую шашку.
Взволнованный, в полном непонимании того, что будет дальше, я так и продолжал стоять за капотом автомобиля, жадно ловя каждое движение ловких, мальчишеских пальцев.
- Кто с нами? – Спросил Лёха, вставая на ноги и не скрывая взгляда полного превосходства. Собравшаяся полукругом толпа мальчишек замерла в тишине. – Ясно, зассали. Ванёк, держи дверь, а я закину дымовуху.
Стоило им отойти на несколько шагов, как толпа пацанов бросилась врассыпную. Всем хотелось быть поближе, увидеть побольше, и, в то же время, никому не хотелось попасться в грязные лапы Нехочухи. Самые осторожные убежали за дорогу и встали у противоположного бордюра, часть ребятишек распределилась за припаркованные машины. За моё укрытие забежали двое, пацан моих лет и девчонка Катя из соседнего подъезда, чуть старше меня самого.
- Классно! – Захихикала она, не спуская глаз со спин пацанов, идущих к двери подвала. – Щас мы его задымим.
Ржавые петли знакомо скрипнули, Ванька открыл дверь нараспашку. Ещё секунд десять Леха возился с непослушными спичками, потом столько же разжигал спрессованный брикет, а после тушил. Тут важно, что, - важно, чтобы пластик не горел, а тлел, вот тогда получается самая лучшая дымовуха.
Бросив, начавший нещадно коптить, свёрток в глубину подвала, оба пацана рванули назад, к газону, но, не стали прятаться, как все, а встали гордо, на показ, уперев руки в бока в ожидании результата.
Прошла минута, вторая, но ничего не происходило, и мы, уже было расслабились. Всякое могло случиться, - может квалификация дворового хулигана подвела парня, и он неправильно разжёг, а может самопальная шашка угодила прямо в лужу из протекающей трубы.
Те, кто на всякий пожарный перебежал через дорогу начали возвращаться, как вдруг, крик стоящей рядом Кати, заставил всех замереть на месте. Из подвала повалил дым. Выползая белой змеёй из дверного проёма, он поднимался вверх, всё увеличиваясь и увеличиваясь в размере.
- Валим! – Крикнул Леха другу, позабыв про недавнюю браваду и рванул в сторону дороги.
Я стоял поражённый, даже не пытаясь найти сил для бегства. Было, что-что волшебное в этом дыме. А, ещё, через десяток секунд, на улицу, словно из самой утробы змеи, выскочил Нехочуха, проклиная нас, на чём свет стоит.
Двор ожил, зашевелился муравейником. Дети с криками кинулись кто куда, а взрослые начали выглядывать с балконов и окон, в поисках источника шума.
На моё удивление лохматое чудовище не кинулось за мальчишками, а быстрым шагом пошло в сторону и исчезло за углом дома.
- Мы его выкурили! – Радостно воскликнула за моей спиной Катя. Я испуганно дёрнулся, едва сдержав крик.
- Ты чего? Думал, что самый смелый? Нет, я тоже осталась. – Продолжила она горделиво, уже по-женски, поднимая носик к верху.
Лето вышло душное и сухое. Люди старались совсем не закрывать окна, дабы уловить хоть дуновение сквозняка в своих бетонных коробках. Чувствуя эту оплошность, белый змий коварно разделился на части и стал вползал в беззащитные квартиры жильцов третьего подъезда.
То, что началось через пять минут, после ловкого броска Лехи, больше походило на майскую демонстрацию, - люди, уже со всего дома, повыскакивали во двор, что-то беспрерывно обсуждая, споря, успевая поругиваться и поносить не в чём неповинного Нехочуху.
Дети сбились в небольшую кучку возле моего «комби», даже Леха с Ванькой стояли рядом, от непонимания происходящего хлопая глазами.
- Вот, кто-то получит. – Прошептала мне на ухо Катя.
Общими усилиями, взрослые пыталась выяснить причину дыма. Первый страх, от возможного пожара, сошёл на нет, а едкий дым потихоньку развеялся. Нам было слышно, как кто-то из мужиков почти кричал: -
- Замки на двери повесить и всё, чтоб эта скотина тут больше не шарилась!
Соседи одобрили предложение неразборчивым поддакиванием и, посчитав свой долг выполненным, потихоньку начали расходиться, оставляя возле крыльца самых болтливых и неугомонных бабок.
- Кто с нами? – Взволнованно спросил Ванька. – На шухере постоять.
- Вы хотите к нему залезть? – Спросил, кто-то из толпы ребятишек.
- Конечно. А ты думал, для чего мы его задымили?
- Мне сестра говорила, что он ловит детей по ночам и съедает их, а в подвале полно костей. – Испуганно проговорила Катя.
- Детские сказки. – Фыркнул Лёха. – Его бы давно милиция поймала. Там много чего ценного, я точно знаю. Заберём всё и накупим, что захотим.
Про Нехочуху говорили многое, и, конечно, в основном дети. Начиналось всё с безобидных историй о мелком воровстве и гастрономическому пристрастию к кошкам, а доходило до вполне страшных рассказов. В основном, его видели по ночам, днём он практически не выходил, отчего ходили слухи, что он выходит на охоту, утаскивая к себе загулявшихся подростков и беззащитных пьяниц. У всех были разные версии.
- Ну, кто пойдёт? – Вновь переспросил Ванька.
- Мы! – Неожиданно вставила Катя, положив свою руку мне на плечо.
- Вы? – Скептически посмотрел на нас Лёха.
- Мы не убежали и всё время были тут. – В очередной раз подняв носик к верху, произнесла Катя, а я потерял дар речи, было одновременно, и жутко и стыдно признаться, что я не хочу туда идти. Я уже было поддался страху и хотел открыть рот, как мой порыв перебил Ванька.
- Хорошо. Спустимся вниз, мы пойдём дальше, а вы стойте у входа. Если он придёт, бегите к нам, дверь у первого подъезда не закрывается, можно насквозь пробежать. Понятно?
- Понятно, понятно! – Гордо отмахнулась Катя и уверенно зашагала к крыльцу, как будто это не она минуту назад боялась людоеда и гор человеческих костей в его логове.
У третьего подъезда, на наше счастье, не стояло ни одной лавочки, так что все бдительные старушки перебазировались к четвёртому, дав свободный доступ к проходу. Делая вид, будто нам нужно в сам подъезд, а не в соседнюю дверь, мы по одному проскользнули внутрь.
Ноги стали ватными, дыхание сбилось, а сердце колотилось с такой силой, что грозило проломить грудь и ускакать из этого страшного и сырого помещения на волю, там, где светит солнце и нет угрозы быть съеденным заживо.
Спустившись по бетонной лестнице, мы оказались в длинном коридоре с низкими потолками, сплошь пронизанном трубами разных размеров. Запах гари ещё присутствовал, но его нещадно перебивала вонь кислого воздуха и мочи.
- Воняет. – Огласила общие мысли Катя.
- Не ной, а лучше вали, если струсила. – Буркнул Лёха.
- Не струсила, просто воняет сильно.
- Стойте тут. Если дверь откроется бегите за нами.
- Хорошо. – Просипел я.
Пацаны синхронно кивнули и скрылись в левом рукаве коридора, а мы с Катей остались стоять на маленьком пяточке жёлтого света, который, из последних сил, дарила заляпанная лампочка, висящая на коротком, чёрном проводе.
- Страшно? – Шепотом спросила Катя.
- Да. – Не стал врать я.
- Мне тоже. Как думаешь, что они там найдут?
- Всё равно, главное быстрее.
Больше мы не произнесли ни слова, так и продолжая стоять в полной растерянности. Из темноты коридора доносился шум и голоса недавно ушедших мальчишек. Что они там делали, я не знал, да, и знать не хотел, всё, чего я желал, так это скорого их возвращения, не переставая повторяя про себя – «Пожалуйста, быстрее, быстрее».
Как открылась дверь я не помню. В память остался лишь лёгкий скрип петель и испуганный шёпот Кати: -
- Бежим!
Свет, перестал освещать дорогу почти сразу, стоило нам сделать несколько шагов в сторону ребят. Единственное, что я разбирал перед собой, так это белое платье, бегущей впереди, Кати. Голоса Лехи с Ванькой становились всё ближе, как вдруг, левая нога ударилась о что-то твёрдое, руки инстинктивно выпрямились вперёд, а тело растянулось по сырому полу.
Белое платье исчезло в темноте, будто его и не было.
Первое, что всплыло в голове, - как сильно я получу от мамы за испоганенную в грязи футболку. Но, эта мысль моментально капитулировала, как только послышались шаги позади. Глаза успели привыкнуть к темноте, и я смог разглядеть в стороне, слева, идущие почти у самого пола линию труб. Не думая больше ни о чём, как о шагах, влез в узкое пространство, прикасаясь спиной к холодному железу. Футболка сразу промокла от конденсата, разбитое колено жутко щипало.
Звук шагов стал ещё ближе, и, наконец, я увидел черные, стоптанные ботинки. От страха замер, стараясь не дышать, даже не думать, всё моё внимание поглотили ботинки, шагающие возле лица. Мерно идущий Нехочуха непрерывно что-то бубнил, шипел словно змея.
Перепуганное тело разрешило сделать первый вдох только после того, как грязная обувь исчезла в подвальной темноте. Пролежав неподвижно около минуты, попытался вылезти из своего укрытия, как, вдруг, по ушам ударил громкий хохот. Я ожидал чего угодно, - криков злобы, проклятий, но, это был смех.
Я замер, не в силах понять, что же мне делать. Покидать убежище было страшно, оставаться опасно, да ещё и любопытство проснулось совсем невовремя.
Медленно, стараясь не издавать никаких звуков, вылез головой вперед, подтянул ноги и выпрямился. Стоя столбом, стал прислушиваться, готовый сразу броситься наутёк, как только распознаю, знакомый уже, звук шагов. Однако, из тёмной глубины раздавался лишь смех, постепенно сходящий на нет.
Пять ударов сердца, я простоял не шелохнувшись. И, вдруг, до меня донеслось пение, тихое поначалу, но, всё нарастающее и нарастающее. Эта песня была мне знакома, её пел дядька с длинными волосами, по телевизору. Но, у него был совсем другой голос, тонкий, кричащий, а голос Нехочухи был глубоким, хватающим за руки и ноги, не давая пошевелиться. Я никогда не слышал ни чего подобного.
- Первый тайм мы уже отыграли. – Пронеслось эхом по подвалу с такой силой, что я забыл сделать вдох.
- И одно лишь, сумели понять:
- Чтоб тебя, на Земле не теряли,
- Постарайся, себя не терять.
Внезапно, голос оборвался на половине слова, раздался звук шагов и насмешливый голос произнёс почти рядом.
- На улицу беги, потеряют.
С меня словно сбросили цепи, и я кинулся к жидкому свету коридорной лампочки, а потом, к ослепляющему на улице.
Грязный, с разбитыми коленями, щурясь на солнце, как крот, я выскочил чертёнком из двери и чуть не врезался в широкую спину соседа, из того же многострадального третьего подъезда, отца Лёхи.
В каждом дворе есть пацаны, которым завидуют все остальные, у них есть крутая приставка, набор машинок, одеты, они, всегда с иголочки, с ними все хотят дружить и попасть в гости. Вот к таким пацанам относился, и Леха.
Его отец, грузный, большой мужик, с неизменной улыбочкой и хитрым прищуром, повернулся ко мне и положил руку на плечо.
- А, вот и последний хулиган.
- Пап…. – Начал было Лёха, но был перебит поднятой ладонью. Я заметил, что левое ухо нашего хулигана полыхало красным.
- Дом задымили, это ладно, за это каждый получит, а вот Дениса зачем травите?
- Мы не травили Нехочуху. – Насупилась рядом Катя.
- Дениса! Травили, травили, и, это было последний раз. Я поговорю с вашими родителями, если не поможет, сам буду уши драть. Это понятно?
Мы, всей оравой, дружно закивали болванчиками.
Вечером, дома, ждал меня серьёзный разговор с мамой и дедушкой, не помню, почему именно с ними, но обидно было до слёз. Ведь я не хотел туда лезть, я не хулиган, я хороший, просто страшнее было показаться трусом, чем не лезть в этот тёмный подвал. Ночью, уже в кровати, долго не приходил сон, я всё лежал и вспоминал слова той песни, и голос, который заставляет встать на месте и не шевелиться, совсем не от страха, а от чего-то большего, лучшего, того, чего совсем не ожидаешь от местного бомжа.