Утром позавтракали. Пока Фёдор управлялся по хозяйству, Анна покормила грудью, проснувшуюся Светланку и отдала её матери. Сцедилась на всякий случай, вдруг задержатся, а дочка есть запросит.
Положила в корзинку, завернув в полотенчико пару пирожков и бутылку с холодным молоком, достав её из холодильника. Поцеловала дочку в нежную щечку и вышла во двор. Фёдор уже выгнал мотоцикл за ворота.
И супруги сев на него, поехали в лес на своё излюбленное место.
Аня вылезла из коляски, с удовольствием потянулась и глубоко вдохнула запашистый воздух, напоенный ароматом сосновой смолы, разогретой на утреннем солнце, трав и, луговых цветов.
Она соскучилась по лесу, по его неспешному и негромкому говору листвы, щебету птиц, стрекоту и жужжанию насекомых. Проведя более полугода в четырех стенах больничных палат Аня была счастлива. Она прижалась к берёзке, обняла её и растроганно блестя глазами, сказала мужу, - Как же здорово Федя. Мне так легко дышится, словно я только что родилась.
Фёдор, улыбаясь, поднёс к её лицу ладонь с ягодами земляники. Аня мягко собрала их губами и не удержавшись, куснула мужа за палец.
- Ах ты, хулиганка! Кусаться! Ну погоди у меня. - Фёдор попытался ухватить супругу. Та взвизгнула и с хохотом отскочила прочь. Побежала от него, петляя между деревьями. Фёдор бросился догонять. Он поймал её разгорячённую, зарумянившуюся, долго и страстно целовал, пока хватало дыхания.
- Федя, как же я соскучилась по тебе, - шепнула ему Анна в губы и скользнув рукой по бедру прижала её к паху.
Лес затаился, вслушиваясь в рваное дыхание двоих влюблённых. Чутко улавливал тихие стоны, сорвавшиеся с губ молодой женщины. И триумфально зашумел под барабанную дробь дятла, когда мужчина и женщина со стоном прижались в едином порыве друг к другу, ведомые одним желанием раствориться в другом без остатка, утонуть в водовороте любви и нежности.
Потом они умиротворенно лежали и слушали песню леса. Аня смотрела на любимое лицо мужа и думала, что счастливей быть уже просто невозможно.
Где-то вдалеке не жалея головы продолжал барабанить труженик, дятел. Посвистывали в кустах дикой вишни какие- то мелкие пичужки. Басовито жужжа пролетел шмель. Встревоженно застрекотала сорока.
Сев на ветку росшей на краю поляны берёзы, прочистила горло кукушка.
- Чухх. Ку-ку, ку-ку, ку-ку…
Анна сорвала травинку, и провела ею по лицу мужа, очертив ею рот. Фёдор открыл глаза и поймал травинку губами, потом лениво произнес - Кукушка, кукушка сколько мне лет жить?
Кукушка перелетела на соседнюю ветку, покрутила головой и снова закуковала.
- Один, два, три… семь… вот ведь жадина! - улыбнулся Фёдор.
- А, ну-ка мне, - приподнялась на локте Аня. - Кукушка, кукушка, сколько лет мне осталось жить?
- Чуххх! Ку-ку, ку-ку, ку-ку, кук - кукованье оборвалось, будто кукушка поперхнулась чем –то. Потом раздалось уханье, словно птица захохотала и сорвавшись с ветки она улетела.
- Вот ведь, зараза. Напугала. - проговорила Анна. – Давай вставать Федя, пошли грибы собирать. Надо хоть на жарёху набрать да ехать. Молоко прибывает, скоро Светочку кормить надо будет.
Они встали и углубились в лес. Каждый раз, когда, Аня клала гриб в корзинку, Федя награждал её ягодками земляники и поцелуем.
-Сладкая ты моя, земляничная, - говорил он.
- Ну, ну не балуй? - отбивалась, смеясь Аня.
Грибов на удивление набрали быстро. На поляне Аня нарвала еще букетик ароматной душицы к чаю. И сев на мотоцикл они двинулись в обратный путь.
Пока Фёдор открывал ворота, чтобы загнать мотоцикл во двор, Анна прошла в дом. Положила на залавок душицу и вздохнув, присела на скамеечку - Что мама, Света -то спит еще?
- Спит. Устала?
- Есть немного, отвыкла ходить то. В больнице - то всё больше лежала, чем двигалась. Помоги снять сапоги пожалуйста. Ноги отекли, что ли, не слазят никак.
Мать присела перед дочерью на корточки, сняла один сапожок. Анна облегченно вздохнула. Нина Фатеевна потянула за второй, а Аня мягко навалилась ей на плечо.
- Ну, не балуй Аня. Что хочешь, чтобы я тебя, как маленькую на руках в кроватку унесла. Выросла ты дочка, не подниму уже - смеясь произнесла мать.