Многие утверждают, что Цискаридзе контролирует все… Просто во мне есть одна вещь – профессионал.
Мне безразлично, какой ковер лежит в коридоре, если он не ведет к сцене. Мне безразлично, как люди живут за пределами театра, и мне все равно, как ко мне обратится человек на улице, но на территории театра я был премьером, и там действует иерархия. И меня этому опять-таки научила Семенова.
Мне было лет 18-19, когда один из взрослых артистов кордебалета сказал: «Колька, принеси мне…». И тут Марина Тимофеевна обернулась и сказала: «Кто здесь Колька?!». Он понял, о чем она говорит, потому что при ней нельзя было таких ошибок допускать, все знали ее характер. Она обратилась ко мне: «Как твое отечество?» – «Максимович». И она говорит: «Для вас он Николай Максимович, потому что он премьер Большого театра».
И поверьте мне, 21 год меня очень многие люди называли по имени-отчеству. При этом я никогда никому не говорил: «Пожалуйста, называйте меня так». Иногда ко мне так и сегодня обращаются, а я говорю: «Пожалуйста, не надо, меня это делает стариком».
Говорят, что я ужесточил дисциплину в Академии, – неправда! Я пытаюсь вернуть те правила, которые когда-то действовали в этом уникальном учебном заведении.
В 1987 году, весной, меня мама привезла поступать в Ленинградское хореографическое училище, и я провел на его территории часов шесть, пока меня просматривали, мы ждали, начали меня оформлять, я был принят… Но мама сама выбрала, что мы поедем в Москву.
И тот год, когда я попал в Москву, был юбилейный год, Академии исполнилось 250 лет, и они большим составом приехали в КДС, было три или четыре спектакля, я каждый день ходил и смотрел, даже репетиции, мне было все безумно интересно. Я был помешан на театре! И я помню, как себя вели педагоги, как себя вели дети, что было можно, а что нет…
Московское училище сильно отличалось от ленинградского, там было все еще строже. Но эта строгость – это дисциплина, к которой надо приучить с детства. Потому что вы приходите в театр, и вы служите тому искусству, где дисциплина – это номер один, с этого начинается искусство.
Вот для меня это так, я по-другому не умею, и мои требования естественны и элементарны. Это просто правила хорошего поведения, вот и все.