хроники часть 3
Напротив окон нашей квартиры каждую зиму заливали каток и строили деревянную горку, заливали водой. На ней вся окрестная ребятня целыми днями веселилась. Я уже катался на коньках, прикрученных на валенки сыромятными ремешками с применением палочки, которую называли- клячка, это часть деревянной шпульки с ткацкого станка. Один раз докатался до того, что у меня было растяжение паховых сухожилий, несколько дней не мог ходить, сидел на столе напротив окна и смотрел, как катаются другие. У моего брата были очень хорошие коньки-норвежские беговые, он часто ходил со своими сверстниками на большой каток, однажды пришёл домой без них, вечером их у него срезали, фактически это ограбление. Повалили на снег, бритвой по ремешкам и убежали, такие коньки на рынке стоили дорого. Однажды зимой я заболел скарлатиной. Из дома меня увезли в больницу на телеге- типа скорой помощи , мать говорила, что я долго и тяжело болел, обошлось без осложнений, домой попал снега уже не было, привезли домой на машине –фургоне с крестом. Мать в это время работала директором Миловской семилетней школы, с. Миловское примыкало к посёлку Комсомольский. В 1950 г. у меня появилась младшая сестра, её назвали Катериной, в честь моей бабушки. Вскоре отца вызвали в прокуратуру г. Иванова, по распоряжению прокуратуры РСФСР рекомендовали направить на усиление органов прокуратуры в Краснодарский край. В прокуратуре г. Краснодара он получил назначение прокурором в Темиргоевский р-н. Приказом от 5 января 1951 г, принимал дела у предыдущего прокурора т. Кукушкина. Не имевшего никакого образования. Прокуратура располагалась в обычном жилом доме, в штате была пара лошадей с ездовым, с набором положенных средств передвижения. В станицу Темиргоевскую мы приехали в августе 1951 г., дорога не запомнилась. Отцу, выделили жильё- дом крытый соломой, несколько комнат, большая веранда, большая русская печь и малая плита на две конфорки с духовкой. Во дворе большой погреб, врытый в землю, огромный участок земли и на нём очень большое дерево-тутовник. Участок и дом были на углу пересечения двух улиц, одна улица переходила в спуск с высокого берега на паромную переправу через р. Лаба Паром передвигался по тросу за счёт течения при помощи широкого руля и специальных деревянных захватов для рук, часто пассажиры сами двигали паром, переправа была платная. Около парома была переправа на лодках. На противоположном берегу находится адыгейский аул Хакуринохабль. Переправа работала постоянно, круглосуточно. Мать часто брала меня на рынок, он находился в самой станицы и представлял собой обширную площадь, было несколько деревянных столов и всё. Рано утром на телегах съезжались продавцы и покупатели, торговали частники и колхозы, были на тачках и велосипедах, рынок разъезжался к 9 часам. Мать покупала в основном масло или рыбу, молочные продукты. Лепёшки масла продавали завёрнутыми в лопухи, никаких газет или бумаги, широко использовалась дерюга- плетёный материал из болотной осоки. На рынке было очень много уток, кур, гусей, свинина и. тд. Родители сами всегда держали кур и уток по несколько десятков. Утки, например, сами ходили по спуску к реке, а к вечеру сами возвращались домой и никогда ничего не пропадало. Участок при доме был очень обширный, сажали много овощей, в том числе и на корм. Вот куры всегда имели метки, потому что соседи тоже держали кур, а поскольку это бестолковая птица, на ночь часто забегали в соседний сарай. У меня была обязанность к концу дня ходить по зарослям огорода и собирать яйца снесённые курами за день, хотя мать каждое утро щупала кур и возвращала кур у которых яйца были на подходе, утром их выпускали через специальный лаз. Через дорогу от дома, находилось кирпичное здание с гос. учреждениями. Вдоль улицы стоял длинный сарай, крытый дранкой, за сараем находился тир, глубокая длинная яма. Каждый выходной день на площадку перед тиром собирались местные ополченцы, в этом сарае хранилось оружие, а на чердаке боеприпасы, это мы узнали потом. Собиралось человек двадцать мужчин, у них были винтовки, автоматы и пулемёты. Постояв на площади в строю, они приступали к стрельбам из всех видов оружия, потом собирали гильзы, чистили оружие, всё убирали и через 2-3 часа расходились по домам. Пацаны, в том числе и я, всегда наблюдали с интересом. Наша компания мальчишек из окрестных домов числом 10-12 человек в возрасте от 8 до 15 лет, вместе играли, ходили на Лабу и Чамлык,\приток ЛАБЫ\,купаться и ловить рыбу, играли в мяч, чехарду, чижика. И вот в однажды, решили забраться в сарай, вдоль дороги густо росли высокие деревья, толстые веки нависали над крышей. Разобрать крышу, из гнилой дранки не проблема, когда попали на чердак, увидели много ящиков, вскрытых цинков, коробок, разные диски, ленты и всё с патронами, внизу оружие оказалось в железных ящиках под замком. Нас было человек пять, набрали разных патронов в карманы за пазуху, некоторые взяли диски от ППШ и ДЕГТЯРЁВА, винтовочные обоймы. Мальчишки имея патроны могли выменять на них многие нужные вещи. Я, например, на кучу патронов выменял хорошую берданку, правда патронов не было, прятал её в огороде в картошке. Между собой играли на патроны в чёт-нечет. Так продолжалось довольно долго, пока у одного пацана бабушка не нашла в кармане патроны и не высыпала их в печь. В результате, чуть не загорелся дом, повредило печь, бабушка долго заикалась. Началось разбирательство, допросы родителей и детей, всё вышло наружу. Отец заставил меня отдать все патроны, а мне приказал ни в чём не сознаваться. Многих родителей оштрафовали, ополченцы больше не собирались, оружие и боеприпасы убрали. Берданку я не отдал, она мне очень нравилась, но её у меня украли из тайника. Река Лаба очень коварна, правый берег высокий, левый очень низкий, пойма реки, широкая , она часто меняла русло. Паром иногда сносило, обычно весной, рвался канат, паром состоял из двух плоскодонных лодок, покрытых общим настилом, на него можно было загрузить 2 пароконные телеги и много пассажиров с поклажей, автомобилей не переправляли. Переправа на лодках действовала всегда- это плоскодонка и лодочник с длинным деревянным шестом, конец которого окован железом. Особенно интенсивно переправа работала на лодках, когда сносило паром или весной в половодье, когда паром не перекрывал ширину реки. Мне приходилось видеть, как по реке плыли чемоданы, вещи и люди, перегруженная лодка переворачивалась. Тогда до ближайшего моста было больше 40 км. Зима 1953 г. была очень снежной, на дороге, на открытой местности, лошадь не было видно из-за снега. Весной р.Лаба была очень многоводная и бурная. Сильным течением подмывало высокий берег, ночью смыло баню, колхозный амбар и сарай, некоторые деревянные постройки оттаскивали от берега тракторами. По всей станице пилили самые большие деревья и сбрасывали под берег, чтобы его укрепить. Спилили и наш тутовник в два обхвата, и целиком уволокли на берег. Тутовник-любимая кормёжка наших уток, подбирали всё начисто. Тогда много бед натворила река на своём протяжении, наш паром исчез бесследно, долго ждали нового. На этой реке я научился плавать. Мать на реку разрешала ходить только с братом, Владиславом, но он не очень заморачивался наблюдением за мной. Однажды я пришёл на реку один, снял рубашку, штаны и как взрослые нырнул в реку, мне было 6 лет, до этого плавать не умел совсем. Течение подхватило меня и понесло, я пытался сопротивляться, но быстро выбился из сил, меня сильно снесло вниз по течению, на перекат и тут на моём пути попалась, застрявшая на перекате, большая коряга, мне удалось за неё уцепиться, я долго отдыхал, меня колотило от страха и холода. Потом ко мне подплыл молодой мужик и помог перебраться на противоположны берег. Денег для переправы на свой берег не было, через какое-то время я увидел на берегу мать, потом других людей, которые бегали вдоль берега, я им кричал, но меня заметили не сразу. Мать рассказала- она меня уже искала пришла на берег, а там мои рубашка и штаны, а меня нигде нет, думала, что я утонул. После этого получил хорошую взбучку, мать веником, а отец ремнём. В результате у меня пропал страх перед водой, я научился быстро плавать и хорошо нырять. Следующее событие особенно эапомнившееся-это1953 г. Я учился в первом классе, в марте приходим в школу, а занятия отменяются, в фойе стоит бюст СТАЛИНА, кругом цветы, в траурной раме его большой портрет, около бюста пионеры с рукой в приветствии, все учителя зарёваны, впечатление большой беды, как будто каждый потерял дорогого человека. Вечером, когда родители пришли домой- траур, мать ревёт в голос, отец хмурый. Мать сквозь слёзы-как будем жить без него, что будет. В это время она работала учителем и парторгом школы. Все организации и предприятия пишут письма соболезнования в правительство СССР. Вечером со слезами на глазах она писала такое письмо чтобы завтра согласовать с коллективом и отправить его в Москву. У меня, первоклассника, сложилось впечатление- случилась беда, которая коснулась всех, это чувствовалось на улицах, у соседей, у прохожих и это продолжалось длительное время. Помню, как каждую осень, отец привозил арбузы- крупные, полосатые, сладкие, они были в доме везде, под кроватями, столами, в нежилой комнате\ где стояла русская печь\. Стоили они 3 коп. за кг., в деньгах до реформы 1961 г., но мы должны сдавать семечки от арбузов чистыми и сухими, норма 1 кг. с 1тн.арбузов, для посадки на следующий год. Проблема была с хлебом. Представители разных ведомств объединялись и ездили на машинах в Ставропольский кр., покупали пшеницу, затем ездили в ст. Павловскую на мельницу, так запасались мукой- так рассказывал отец. Я помню, что у нас в доме всегда была мука, 3-4 мешка. Раз в неделю мать топила русскую печь и пекла 7-8 больших караваев хлеба на не делю. Хлеб хранился в нежилой комнате на лавках, укрытых полотенцами, последний каравай был как свежий. Мать тратила на это целый день. Была большая глиняная опарница, на два ведра. Тесто ставила на ночь его нужно несколько раз месить, печь растапливалась рано утром. Из этой муки мать часто пекла ватрушки, всякие крендели, блины, пирожки. С промтоварами было плохо, в магазинах почти ничего не было, купить одежду было трудно и зарплаты на всё не хватало. У матери была швейная машинка, ещё моей бабушки и она почти всё шила сама, из тканей, которые отец получал на прокурорскую форму- летнюю, повседневную, парадную, рубашки, костюмы, пальто, обувь, головные уборы. Отец всё носил аккуратно по два три срока.
После смерти И. В. Сталина, резко возросла преступность, прошла большая амнистия, как сказал отец- сделано умышленно. До этого район был спокойный, уголовных и судебных дел было мало. В этом же году была проведена административная реформа, в том числе укрупнение районов, Темиргоевский район был ликвидирован. Первого октября 1953 г. отец получил назначение- прокурором Белореченского р-на. В доме, в котором мы жили в Темиргоевской от прежних жильцов осталась большая чёрная лохматая собака, но она была старая и скоро сдохла. Отец принёс молодую собаку, похожую на лайку, псу дали кличку Орлик, он был умный и преданный, мы к нему очень привязались. Переезжали в Белореченскую на грузовом автомобиле, взяли Орлика в кузов, мы сами ехали сверху вещей. Ехать надо было через Усть-Лабинск, дорога не близкая. Проехали километров десять, Орлику стало плохо, его рвало он не мог стоять на ногах, его сильно укачало. Отец положил его у дороги, и мы уехали, я плакал, так было жалко собаку. Примерно через три месяца, мы уже жили в Белореченске, Орлик вдруг объявился в нашем дворе- худой, ободранный, но прыгал и лизался, лаял, проявлял свою радость. Как он нас нашёл- загадка. Дом, в который мы переехали был большой, в нём размещалась прокуратура, а со стороны двора был второй вход, там была квартира из двух комнат и большой веранды, в ней мы жили несколько лет. По фасаду дом располагался вдоль улицы, с входом в прокуратуру, сбоку ворота и калитка во внутренний двор, который был соток двадцать. Во дворе была конюшня на несколько лошадей, большой сарай, сеновал, много плодовых деревьев, ягодных кустов. У прокуратуры транспорт состоял из двух ездовых лошадей. В штате был ездовой, Егор, фамилию не помню, потомственный казак, за лошадьми ухаживал как за детьми. Он был с большой бородой, возраст около 50 лет, носил всегда свободные шаровары, с лампасами, заправленные в шерстяные носки. На ногах, в тёплое время чувяки, в сырую погоду, глубокие калоши, в зимнее время- ноговицы с калошами. Чувяки-самодельная обувь типа тапочек, верх- плотная ткань, часто брезент, низ плотный войлок или транспортёрная лента, на чувяки часто нашивали цветные ленты, для усиления шва и поддержания формы. Такая обувь продавалась на базарах, всех размеров и фасонов. Ноговицы- самодельная зимняя обувь шилась из плотной шерстяной ткани на натуральной вате прошитые частыми строчками, были мужскими и женскими, разного фасона, широко продавались на рынках. Ситуация с обувью характеризует уровень жизни. Егор носил в качестве верхней одежды- косоворотку с длинными рукавами на выпуск, когда холодно- толстовку, а в мороз зипун из овчины, казацкого покроя. Подпоясывался всегда кавказским ремешком- узкий ремешок из частей, соединённых серебряными накладками с узором, на ремне висело много ремешков разной длины с серебряными узорчатыми накладками. Примета того времени- много грузового транспорта работало на газе, который вырабатывался в газогенераторах, которые работали на обычных дровах. Генераторы устанавливались с двух сторон между кабиной и кузовом, высотой два метра. В кузове всегда был запас деревянных чурок. Прокуратура имела строевых лошадей, которые имели тавро на бедре правой задней ноги, тавро служило паспортом лошади. В конюшне был полный набор для эксплуатации и ухода за лошадьми-сёдла, хомуты, сбруя для разного вида конского транспорта- бедарка, линейка, бричка, телега, косилка для травы. Бедарка, одноконная повозка на двух человек и на двух колёсах, линейка на пару лошадей и четырёх человек и небольшого груза, люди сидели на ней в пол оборота с двух сторон, для ног были специальные карманы с крыльями на передние и задние колёса. Линейки раскрашивали цветными узорами, украшали деревянными и металлическими накладками. Линейка была самым удобным и комфортным средством передвижения. Бричка служила для сыпучих грузов в виде большого корыта, задняя стенка была выдвижной. На бричке Егор ездил за овсом для лошадей, получал это на базе, телега универсальный транспорт, возить сено, мешки и прочие грузы. Егор очень любил лошадей, приходил рано утром и уходил поздно вечером в любую погоду, без выходных и отпуска. Всё свободное время от поездок он занимался лошадьми, выглаживал специальной гладилкой, подрезал копыта, чтобы они не выступали за края подков с боков и снизу чтобы не трескались и т. д. Копыта у лошадей постоянно растут, как ногти у человека. Постоянно ремонтировал хомуты, сбрую, уздечки и т. д., сыромятную кожу, подковы, колёса и прочие расходные материалы получал с базы. Егор иногда брал меня купать лошадей, сажал на кобылу \у неё был годовалый жеребёнок\ и без седла, с одной уздечкой, ехали на озеро, до него было около трёх км. У меня на всю жизнь остался мозоль на копчике.
Каждую осень, всей семьёй ездили на лошадях за тёрном и дикими грушами, на веранде стояли две больших бочки и две поменьше, в больших, мать замачивала тёрн и груши в малых огурцы и арбузы.\бочки дубовые на 200 л. И 150 л. Маринад терновый и грушевый с травами и специями был резким и вкусным, хранился долго, арбузы солились месяца полтора, съедали вместе с корками. В Белореченской меня устроили в среднюю школу н-р 1 им.Калинина, в ней я учился несколько лет, с 5 класса и дальше сдавали экзамены в конце года. С 8 класса в сельских школах была реформа, по которой 2 дня в неделю были уроки по профориентации. В моём классе мальчиков готовили на механизаторов широкого профиля, девочки осваивали домоведение- кулинария, кройка и шитьё, вязание. Нас учили устройству и эксплуатации двигателей внутреннего сгорания, тракторов, автоматических доильных аппаратов, автопоилок, автономной станции стрижки овец, прицэпных агрегатов и машин. Учился в школе посредственно, уроки никогда не делал, часто пропускал занятия, тогда это называлось- бастовать. Из класса в класс переходил без пересдачи, выручала память, в то время в каждом классе было два- три второгодника. Мимо школы была дорога, которая вела на кладбище, оно примыкало к заднему двору школы. Посередине дороги была большая лужа и объезжая её транспорт прижимался к стене школы, что бы этого не было вкопали шесть металлических столбов, диаметром около 300 мм, с полукруглым торцэм. Над землёй возвышались на полметра, столбики имели много надписей чеканным способом, на немецком языке. Они появились, когда я был во втором классе, мальчишки часто крутились вокруг них. Когда учился в 4-м классе, осенью всех срочно эвакуировали из школы и окрестных домов. Оказалось- надолбы не обезвреженные крупнокалиберные снаряды, это сразу определил демобилизованный офицер, устроившийся работать в школу военруком-преподавал военное дело и физкультуру. Потом выяснилось, что достаточно ударить по носовой части молотком- произошёл бы взрыв и школы бы не стало. Кстати, спортивного зала в школе не было, занимались в коридоре, когда тепло и сухо на улице. В 6 –М классе начались занятия по программе- механизатор широкого профиля. Помимо занятий в классе по плакатам, школе выделили трактор ЧТЗ, без кабины, металлическое сидение, задние колёса стальные, в человеческий рост, с крупными стальными шипами. Заводился трактор на бензине, а работал на керосине. Перед заводкой, бензин заливался в цилиндры, а потом открывался керосин, заводить трактор мог только преподаватель. Мы ездили перед школой на пустыре, сменяя друг друга на ходу. На грузовой машине возили на колхозную ферму, учились доить коров, с помощью доильных аппаратов, практически стригли овец, просто пололи грядки. Девочки занимались по своей программе. Каждый учебный год заканчивался экзаменами. В 1961 г. в апреле, часов в 11, были прерваны занятия в школе-Гагарин Юрий летал в космос, вся школа высыпала во двор, все радовались, смеялись, прошёл стихийный митинг. Занятий в этот день больше не было, в центре станицы большой митинг, транспаранты, знамёна, люди радовались, пели песни. Когда я перешёл в 9 класс, меня направили на практику в полеводческую бригаду, колхоза им. Ленина, вместе с другими одноклассниками. К концу месячной практики в бригаде я остался один, всю практику помогал комбайнёру готовиться к уборке. Мне нравилось заниматься с механизмами- менять приводные ремни, натягивать их, проверять крепление шкивов, приводных цепей, кривошипных механизмов, таких механизмов на комбайне много, все эти механизмы надо перебрать, отрегулировать, смазать. Комбайнёр занимался двигателем, косилкой комбайна и ходовой частью, по его ходотайству меня зачислили в штат бригады штурвальным. Комбайн СК-3 имел свой двигатель для привода косилки, мотовила, транспортёра, молотилки, веялки, шнэкового транспортёра, в состав комбайна входил копнитель- это большой ящик с наклоняемым днищем и откидной задней стекой, он служил для накапливания соломы и сбрасывания копны в определённом месте, работало на нём 2 человека. Комбайн буксировал трактор ДТ-54. Экипаж комбайна состоял из 5 человек. У комбайна стальные колёса диаметром 1,5 метра, шириной 45 см., передние поворотные колёса в 2 раза меньше и уже, копнитель имел только два колеса и вся сцепка вместе с трактором была длинной и громоздкой. Задним ходом двигаться практически невозможно, надо иметь большой практический опыт, иногда приходилось отцеплять копнитель и вручную его откатывать всей бригадой, тяжёлая работа. Трактор двигался только по скошенной стерне, косилка комбайна смещена вправо, комбайн по полю двигался только по часовой стрелке. Работа на комбайне закончилась, а уборка ещё не началась, меня посылали сцепщиком на прицепные агрегаты- плуги, культиваторы, лущильники, дискователи и т.д. Однажды бригадир поставил меня сцэпщиком к молодому трактористу, только что демобилизованному из армии, плуг был двухлемешный, для глубокой вспашки. Нам дали наряд на вспашку небольшого участка, поросшего мелким кустарником, примыкавшего к лесополосе, от бригады около 3 км. от Белореченской около 10 км. Когда приехали на место, то увидели, участок сплошь заросший кустарником и небольшими деревцами. Моё рабочее место на плуге, на специальном сидении прямо над лемехами, перед сидением металлический штурвал, регулирующий глубину вспашки. Первый проход прошёл нормально, на втором, стал замечать- лемехи выворачивают из земли круглые болванки. Я подал условный сигнал, трактор остановился, стали смотреть, что это такое- оказалось, это мины\потом узнали, они советские калибра 76 мм.\ без колпачков т.е. без взрывателей, посовещались с бывшим танкистом, который знал устройство снарядов, и решили пахать дальше. После каждого прохода мы их собирали и складывали в лесополосе. Так продолжалось пока не приехала подвода с обедом- борщ с мясом, картошка с мясом и компот- ешь сколько хочешь. Ездовый был преклонного возраста, увидел стопку мин, запаниковал, просил больше не пахать, выпряг лошадь и верхом, без седла помчался в бригаду. Выпахали больше 30 мин и немецкий автомат, я думал, как забрать его домой и закопал его в лесополосе. Через некоторое время в клубах пыли примчался бригадир на газоне, перепуганный, он сильно переживал, но всё обошлось. В итоге всё оставили, как есть и уехали в бригаду. Потом выяснилось, что в минах сохранился вышибной заряд с капсулем. Недели через две пошол за автоматом, но не нашол, видимо сапёры его нашли. Надо вернуться к уборочной страде, как она была организована. В середине июня, в 4 часа утра, за мной приехала грузовая машина, для меня была полная неожиданность, и для моих родителей. По дороге на полевой стан, собрали всю бригаду, я жил видимо дальше всех. В бригаде завели трактор, проверили двигатель комбайна и двинулись на поле, где собирались начать жатву, приехали на поле около 6 утра. Комбайнёр постоянно срывал колосья и мял их в руках, ждали пока сойдёт ночная роса. На газике приехал представитель райкома, объявил условия соревнования между уборочными бригадами в нашем колхозе и по району. Первый проход, как говорили загон, сделали около 8 часов, затем комбайнёр, тракторист и представители района, прошли по скошенной полосе- они проверяли потери колосьев, качество обмолота и другие показатели, только после этого разрешили приступить к уборке. Уборка колосовых, в данном случае ячменя, очень пыльная работа, глядя со стороны кажется комбайн плывёт в большом облаке пыли, добавляется мелкая труха колосьев, от этого всё чешется, штаны внизу и рукава рубашки обвязывали резинками, на глазах очки консервы, на голове платок- максимальная изоляция. Скорость движения трактора определял комбайнёр, она зависила от высоты и плотности стеблей, на поле в 100 га приходилось регулировать интэнсивность работы механизмов комбайна, проверять качество зерна, поступающего в бункер. В кабине комбайна есть штурвал, который регулирует высоту жатки над уровнем земли т.е. высоту стерни, зарылся в землю- поломал жатку, высоко косишь появляются потери. Всё это комбайнёр рассказывал и показывал на практике, когда он отходил по другим делам, за штурвалом сидел я, много соломы, помогал копнильщикам, как правило это женщины средних лет, менялись они часто, это самая тяжёлая работа и очень пыльная, после часа работы белыми оставались только белки глаз и зубы, пыль чернозёма хорошо садится на пот, лицо в чёрных потёках, тело чешется и зудит от остюков. Первую неделю не чуял ни ног, ни рук, как только забирался в машину ехать домой, сразу отключался, а приезжал домой не раньше 11 часов вечера, забирала машина меня в 4 часа утра. Организация рабочего дня была следующая. Машина везла бригаду сразу на поле к комбайну, часов в 6 очень плотный хороший завтрак, каша или картошка с большим куском мяса, свежий хлеб, сметана, молоко, сладкий чай. Обед привозили к 2 часам, на телеге, прямо к комбайну. Отличный борщ с мясом, картошка или макароны с мясом, компот, ешь сколько влезет. В лесополосе сутра оставляют бочонок с водой, в нём вода до вечера прохладная. Комбайн начинал работать, как только сходила ночная роса, работал без остановок, серьёзных поломок не было, только по мелочам- порвался ремень, соскочила цепь, сказалась хорошая профилактика. Комбайнёр обедал я сидел за штурвалом, тракторист обедал, комбайнёр садился за рычаги трактора, копнильщики обедали по очереди, я в это время был на копнителе. Работа продолжалась до темна при свете фар, пока не падала роса. Потом отцепляли копнитель и ехали к определённому месту, куда приезжали и другие комбайны с соседних полей, ночью это место охранялось. Машина с сеном нас уже ждала, хватало сил залезть в неё и сразу уснуть. Дома уже ждала мать, как мылся о чём говорили- всё в полусне, в 4 часа утра уже ждала машина, на сон оставалось около четырёх часов. Уборка продолжалась в течении трёх недель, через 5-7 дней человек начинает привыкать к такому ритму. Контроль за качеством уборки происходил не реже одного раза в 2 дня, делала это комиссия из нескольких человек, иногда были люди в милицейской форме. Прошло несколько дней и уже по темноте приехал «газон» с представителем райкома, нам вручили красный небольшой флаг ( 50 * 50 см.), что там было написано я не помню, этот флаг был на комбайне всю уборку. Вместе с флагом вручили денежную премию, сколько не знаю, на другой день мне вручили пакет с дорогими шоколадными конфетами. Итоги подводили через каждые 3 дня, и каждый раз вручали деньги, подробности этих мероприятий я не знал, и не интересовался. Всё это время был как заведённый механизм. Уборочная длилась 21 день, молотили ячмень и пшеницу, затем комбайн отправили на уборку в Ставропольский край, я остался дома. Всё закончилось неожиданно, особенно для моих родителей. Недели через две, я уже забывал уборочную, а родители считали всё учебной практикой, домой приехала гружёная телега- это был мой заработок на уборке. Привезли флягу подсолнечного масла, два дерюжных мешка подсолнечника, несколько мешков зерна, что-то было ещё, но уже не помню. В правлении колхоза получил деньги (сумму не помню), купил новый велосипед ПВЗ (Пермский велозавод), за 45 руб., часы наручные «Полёт», на 22-х камнях, хороший перочинный нож, остальные деньги отдал матери. Как сейчас принято говорить: родители были в шоке. Видимо повезло мне с уборочной бригадой. Отец рассказал, во время уборки была кампания по предотвращению хищений зерна, организовывались милицейские посты с дружинниками для контроля объездных и просёлочных дорог, в случае задержания, срок три года. Наличие велосипеда у подростка в то время расширяло возможности времяпровождения, на пример, группой 5-6 человек, ездили в Майкоп, около 25 км., ездили просто покататься. По дороге было много садов: вишни шпанка, яблоки, груши, виноград. Мы не воровали, находили сторожа и с его разрешения подкреплялись тем что разрешали рвать, было что нас прогоняли, вот тогда мы подворовывали, сторожа были без собак и без оружия. В 9 класс я пошёл в другую школу- железнодорожную, находилась она рядом с ж.д. вокзалом, так-как отцу дали квартиру в другом доме, он находится недалеко от ж.д., в двух кварталах находится маслозавод, примыкая к ж.д. Улица Мира, где мы стали жить, упиралась в маслозавод, налево дорога на вокзал, направо к реке Белой и мосту через неё. Дом представлял собой старое здание маслозавода, перестроенное под жильё, два этажа, в центре подъезд на 4 кв. две на 1этаже и две на втором, с торцов два одноэтажных крыла, каждое на две квартиры. В подъезде на первом этаже жил гл. инженер завода Кондратенко и наша семья, на втором директриса с сыном старше меня на 3года, рядом с ней жил военком, у него сын, мой одногодок и младшая дочка, остальных жильцов не помню. Дом кирпичный, толстые стены, на стене, со стороны улицы большое масляное пятно, отопление печное, вола из колодца, удобства общие на улице. Двор был огромный, у каждой семьи был огород 3 сотки, перед домом была волейбольная площадка, баскетбольный щит, турник. На заднем дворе был длинный добротный сарай, каждая семья имела своё отделение, в нём было место для топлива, свинарник, курятник, ларь для кормов. В доме, кроме двух квартир, жили руководящие и ведущие специалисты маслозавода, все держали свиней, кур, корма привозили телегами- отходы производства с маслозавода, стоило это недорого. Мы держали только кур, корма мать покупала на рынке, отец запрещал брать корма на маслозаводе, такое правило потом себя оправдало. Надо упомянуть, какие игры были у подростков на улице. Все игры коллективные: казаки-разбойники, без ограничения числа играющих, делимся на две группы, в том числе и девочки, договариваемся кто казаки, а кто разбойники. Определяем район, где можно прятаться, в жилые дворы не заходить, разбойники прятались- казаки искали, разбойники могли скрытно передвигаться, если заметили убегать нельзя. На поиски отводилось 30-40 мин., если всех за это время не нашли, игра повторяется, если нашли менялись ролями, игра начиналась в сумерки и продолжалась пока не загоняли домой. Игра- чехарда, 6-7 человек, у игрока должна быть палка, типа клюшки, делали лунку для битка, у каждого своя лунка, она всегда должна быть занята клюшкой игрока, водивший должен загнать биток в котёл, удалось, заменяет любого игрока с лунки, или успеет занять своей клюшкой свободную лунку, зазевавшегося игрока, игра была азартная и популярная, все мальчишки искали, где можно было спилить удобную клюшку. Одно время было популярным катание колеса-узкое тяжёлое, как правило от сцепления трактора или большого грузовика, запорное кольцо большого ската, найти такое колесо можно только на транспортном предприятии, где металлолом, лазили через заборы, рискуя получить по шеи, тогда это было очень просто. Колесо катали особым крючком, из толстой проволоки, что бы оно устойчиво катилось и хорошо управлялось надо, быстро идти, а лучше бежать. Устраивали соревнования, строили препятствия для фигурного катания, за день так набегаешься – ног не чуешь, зато хорошая тренировка. Играли в чижика, городки, в «жёсточку»- кусок меха с прикреплённой свинцовой пуговицей. У старших ребят популярной была игра на деньги- в стенку и биток. Игра в стенку – выбирается ровный, твёрдый участок стены у которой ровная земля, но не асфальт, монета не должна катится, игра идёт разными монетами, играть можно 3,-4, человека сразу, но как правило вдвоём. Один игрок бьёт ребром монеты о стену, она падает на землю, второй игрок так же бьёт о стену, стараясь попасть в лежащую монету или достать её от своей монеты четвертью «большим и средним пальцами», достал монета твоя, нет, тогда первый игрок делает то же самое, по договору играют до последней монеты, удары есть прямые, скользящие и в лёт, от этого удара монета летит дальше всего. Ига в биток- все желающие складывают монеты в стопку или две, орлом вверх с определённой линии, каждый бросает свой биток, стараясь попасть в стопку монет, бросают по очереди, по жребию, развалил стоку монеты кверху решкой твои, продолжаеш битком переворачивать монеты, не перевернул, игру продолжает ближайший. Если стопка не тронута, начинает бить тот, чей биток ближе, битком надо перевернуть монету решкой вверх, перевернул монета твоя, нет бьёт следующий и так пока есть монеты, битки свинцовые ( монеты не портят) имеют определённый диаметр и толщину. Девочки играли в классики, в скакалки большой верёвкой, прыгали до 5 чел. сразу, в дочки матери, и т.д. Парни постарше играли в силовую игру – козёл, организовывали 2 команды, человек по пять, тянули жребий, кому быть козлом первым. Самый крепкий в команде вставал у дерева или стены, упираясь в неё руками, следующий обхватывал его за талию, вставал буквой «Г», третий делал то же и т. д., получался живой козёл. Игроки другой команды с разбегу, по очереди, должны все запрыгнуть на козла с опорой руками на последнего «Г», чем выше и дальше прыгнул, тем больше нагрузка, если козёл развалился всё повторяется, козёл устоял- команды меняются. В школе я учился посредственно, тяги к учёбе не было, частенько получал двойки, любил гулять на улице, было много друзей. С 4-го класса, на зиму, мне шили шинель военного образца, из сукна который получал отец на форму, шинели за войну научились шить отлично, был настоящий красный башлык, шапка кубанка, кирзовые сапоги на медных гвоздях, так я ходил до 7- класса, у меня была кличка-казак. В восьмом классе носить форму наотрез отказался, мне купили пальто на вате, многие вещи я донашивал после старшего брата. Очень любил кататься на коньках, прикручивать их на кирзухи легче чем на другую обувь, катались в основном на замёрзших лужах, которых было достаточно, катались на дорогах, цэпляясь крючками за автобусы и грузовые машины. Однажды, катаясь на замёрзшей луже в центре которой было старое дерево, с большим дуплом до земли, в дупле вода не замёрзла, была каша из гнилушек, я упал, рука по локоть провалилась в дупло, там под руку попался пистолет-«вальтэр», обойма была в рукоятке. Принёс его в сарай, положил в керосин, через день вынул обойму, затвор начал слегка двигаться, притащил домой, когда родители были на работе, но от него сильно воняло керосином и гнильём, старший брат, Владислав, был дома, всё заметил и рассказал отцу. Чем закончилось, догадаться не трудно. С десятилетнего возраста, летом, меня стали по путёвкам отправлять в пионерские лагеря, на месяц, иногда на два, путёвки были бесплатные. Ведомственные лагеря прокуратуры РСФСР находились в Адлере и Геленджике, вот я ездил то дуда то сюда, отправка в лагерь только поездом, родители сдавали меня в спец. вагон, где уже ехали другие дети в тот же лагерь. В лагере всегда было 12-15 отрядов по 30 человек, распределялись по годам, старшие жили в каркасных палатках, младшие в корпусах. Всех приехавших осматривали врачи, взвешивали и записывали в карточку, перед отъездом опять взвешивали и эти данные ребёнок вёз домой, тогда считалось, ребёнок должен обязательно поправиться, питание было 4-х разовое, кормили отлично. Распорядок дня- подъём по горну в 7 часов, зарядка (в каждом отряде воспитатель и пионервожатый, в младших отрядах, как правило женщины) Забыл сказать, что девочки и мальчики жили отдельно. После зарядки, умывание и чистка зубов, прямо на пляже, затем завтрак, затем построение всего лагеря-линейка. Все в пионерской форме с галстуком, в каждом отряде-председатель отряда, он отдаёт рапорт председателю совета дружины, под звуки горна, поднимается флаг лагеря, перед отбоем в том же составе, флаг спускается. Старшим в лагере- начальник лагеря, его слово закон для всех! До обеда посещение пляжа, часа полтора два, организация купания, полностью исключало трагедию. Я, 7 сезонов был в лагерях, с10 лет до 16 включительно и не одного утопленника. При купании присутствовал весь служебный состав, включая начальника лагеря, от каждого отряда в воду пускали не больше 10 чел., на 5-7 мин., причём одновременно были в воде только половина отрядов, всё происходило по звуку горна. После обеда все в кровати- тихий час. Были случаи необузданных детей отправляли домой в сопровождении работника лагеря. Были игры, кружки, самодеятельность, соревнования, экскурсии и прочее. Запомнились два мероприятия- поездка на оз. Рица и прогулка на теплоходе Юг, на целый день. Само озеро помню смутно, а вот открытые, большие автобусы «ЗИС» просто поразили всех своим великолепием, прогулка заняла целый день, питались сухим пайком. Теплоход Юг имел одну особенность, в носовой части, под водой, у него было большое прозрачное окно, мы через него наблюдали за дельфинами, которые стаей играли перед этим окном. В носовую часть спускались по 4-5 человек.