Думал Владимир и сам над собой издевался: "Тоже мне, Раскольников..."
Удивляюсь я иногда нашим женщинам. И работают, и семью на себе тащат, а довольно часто и мужа - лодыря, алкаша или дебошира - терпят.
Сейчас все же женщины научились себя уважать, иногда до крайностей. Муж косо посмотрел - к маме, опоздал с работы - выставила вещи на лестницу, мало зарабатывает - развод...
Вот и у меня была коллега, такая вся воздушная, интеллигентная, начитанная, прямо тургеневская барышня. Звали ее Любовь - имя-то какое! Только в отношениях с мужем вся эта нежность-воздушность девалась куда-то, появлялся командирский голос, я бы даже сказала, голос и интонации дрессировщика хищников. Ни одного ласкового слова, ни одной похвалы, только унижения.
- Вот, явился, наверно, жрать хочет! А заработал ли ты сегодня на еду, бездельник? Почему в магазин не зашел? Дома даже хлеба нет! А он явился с пустыми руками...
Это самая ласковая встреча после работы. Любаша приходила с работы раньше, но в магазин ходить считала ниже своего достоинства. Максимум, что она там покупала, это три яблока, три апельсина, три шоколадки и дальше по три. Если думаете, что себе, мужу и ребенку, то ошибаетесь. Себе и двум дочкам. Муж фруктов и сладостей не заслуживал.
Владимиру попадало за все: за то, что задержался после работы, что зарплата в этом месяце ниже, что отпуск ему дают не в том месяце, когда ей надо было, что одежда грязная ( механик в автопарке - работа говорит сама за себя). Стирал свою одежду он сам, не только рабочую, но и повседневную, домашнюю. Стирал руками, потому что она не разрешала ему пачкать стиральную машину.
Зарплата отбиралась до копейки, а ему выдавались какие-то гроши на обед. Тут Владимир хоть научился немного заначку делать, немного подхалтурит на стороне, а денежку там и прятал, домой не брал. Все мужики были в курсе, но никто не проговорился даже женам.
А если ему случалось прийти в подпитии, то сначала грандиозный скандал. от которого жители соседних квартир затыкали уши. Нежная женщина превращалась в разъяренного монстра, изо рта летел поток ругательств, которые не от всякого алкаша услышишь.
А потом его вещи выбрасывались в подъезд, самого выталкивали туда же со словами: "Иди куда хочешь, свинья грязная!"
Он в зависимости от степени опьянения или поднимал вещи и шел к своей маме в поселок, или ложился там же в подъезде и засыпал...
На работе мужики спрашивали у него, почему же он живет с ней, почему позволяет так себя унижать? Ведь рядом с его почти двухметровым ростом Любаша смотрелась пигалицей, прикрикни на нее, или хотя бы погрози кулаком, испугается и заткнется.
Он отвечал, что сначала любил ее сильно, сейчас любви нет, но он терпит ее замашки, потому что в случае развода она поклялась его никогда не допускать к детям. А дочек своих он очень любил и не мог представить жизни без них.
Мать столько раз пыталась поговорить со снохой, образумить ее, но в конце концов тоже была выставлена из дома с наказом больше у них не появляться.
Не знаю, как долго бы он продержался, но случилось то, что резко изменило его жизнь. Однажды у матери он познакомился с женщиной чуть моложе его. Ольга оказалась социальным работником, помогала пожилым людям. Он смотрел, как она ловко и быстро убралась в доме, помогла убрать в холодильник гостинцы, которые он купил матери со своей заначки.
Когда она ушла, расспросил мать о ней. Оказалось, приезжая, вдова, живет с маленьким сыном. Очень хорошая, добрая женщина. "Тебе бы такую жену, уважительную, работящую да ласковую..."
Владимир сделал вид, что не расслышал ее тихие слова, но в душу ему они запали. В следующий раз он подгадал свой приезд в день, когда она приходила к его матери. Когда уходила, проводил ее до калитки, поблагодарил за то, что она делает для его мамы. И неожиданно для самого себя заявил: "Мне бы такую жену! Пылинки с нее сдувал бы..."
Ольга усмехнулась, пожала плечами и сказала: "Мне Варвара Игнатьевна об этом каждый раз говорит. Только у вас же там семья, дети. А вообще в поселке о вас много говорят, хвалят, что работящий, ругают, что тюфяк..."
И ушла.
По пути домой он обдумывал ее слова. "Тюфяк... Тюфяк и есть. Позволил на шею сесть и ноги об себя вытирать. Никакого самоуважения... Превратился в полное ничтожество. А ведь и дочери постепенно перестают уважать меня, уже проскальзывает в их словах и поведении презрение... Как будто не мужчина я, а так. мелкая букашка без всяких прав..."
Сам над собой поиздевался: "Ну ты прямо Раскольников... Тварь я дрожащая или право имею?"
Придя домой, он начал собирать свои вещи. Не так уж и много их оказалось, один чемодан да еще баул с рабочей одеждой. Никаких памятных вещей, интересов, хобби, - он был только должен зарабатывать деньги.
Пришла жена, увидела его с вещами, начала кричать, что пусть катится к своей мамаше, а про детей пусть забудет, она его никогда к ним не допустит... А он в ответ тихо приблизился, встал прямо перед ней во весь свой рост и негромко сказал:
- Замолчи и выслушай меня!
И странно, она сразу замолкла. И смотрела на него испуганными глазами, как будто ожидала, что он набросится с кулаками.
- Да, я ухожу, подаю на развод. У нас давно нет семьи. Семья - это муж и жена, а не хозяйка и раб. Связывают нас только дети. И ты их у меня не отберешь, любой суд, хоть и оставит их с тобой, но видеться с ними мне не запретит. Причин запрещать встречи с детьми нет - я работаю, спокойный, уравновешенный, не пьяница. Само собой, детям буду помогать всячески. Не только деньгами, но и в любом случае, когда будет нужна моя помощь. Их я не бросаю. А сейчас я дождусь, когда они придут домой, попрощаюсь и уйду.
- А мы уже пришли, - раздался голос старшей дочери. - Я думала, ты никогда не решишься на развод. Папа, ты же разводишься с мамой, а не с нами. Пусть она только попробует запретить нам встречаться!
Жена, теперь уже можно сказать, что бывшая, молча сидела на стуле. Ничего не сказала, когда Владимир вышел за дверь, не остановила дочерей, вышедших проводить его. Вообще в этот вечер не произнесла ни слова.
Только ночью старшая дочка услышала, как она тихо плачет в своей спальне. Подошла, молча обняла ее, гладила по спине, шепча: "Мама, мы же с тобой, не плачь..."
Через полгода он женился на Ольге. Ее сын был рад, что у него появился папа. А Владимир наконец узнал, что такое любовь и ласка, уют в доме. Он, как и обещал, пылинки сдувал с жены. А Варвара Игнатьевна боялась даже радоваться за сына, чтобы не сглазить.
Любаша вышла замуж за обеспеченного человека старше ее. Он не позволяет помыкать собой, а вот Любе иногда приходится побегать перед ним. Дочерей ее он не обижает, но предпочитает не замечать. А они рады при любом удобном случае поехать к папе и бабушке, да и с Ольгой они поладили.