Со времён детского сада я гордилась двумя историями: за меня подрались пацаны, и я учила мальчика целоваться.
Первое событие, конечно, радовало больше. Потому что это был единственный раз в моей жизни.
Все произошло, как в кино:
Я - беззубая красотка со сбитым коленом.
Он - мальчик в колготках, сандаликах и шортах.
Другой
Он - мальчик с пузырями на коленках и под носом.
А конфликт был в том, что на разных репетициях к утреннику мне ставили разных партнеров в танец. Коварство воспитателей не знало границ. И когда мои пятилетние косолапые Цискаридзы сошлись вместе, произошла драма, достойная Болливуда:
я с ней танцую, нет я, нет я, яяяя! Тыщ, тыдыщ, бамс, аааааа. Все ревут. Занавес.
Я стою, впервые в жизни осознавая своё превосходство.
Каждый раз, когда я пересказывала эту историю, она обрастала все новыми удивительными подробностями. Лет в девять, желая впечатлить потенциального жениха, я рассказала балладу о рыцарском турнире, который кажется потом лёг в основу одной серии Игры Престолов.
Второй садичный эпизод меня несколько компрометирует. Я, как и многие позднесоветские дети, воспитывалась на Рабыне Изауре и богатых, которые тоже плачут. В свои пять лет я знала, как мужчины должны обращаться с женщинами. И несла это знание в массы.
Самым подходящим для этого моментом был открытый урок. Мы нарядные, в вышиванках, чинно сидим за столиками. Воспитатель что-то вдохновенно рассказывает. Что? Откуда мне знать, я в этот момент шепчу соседу:
- поцелуй руку!
- чё?
- ну мужчины женщинам руки целуют, на, целуй! Только без слюней!
И тычу ему в лицо ладошку.
Он поцеловал. Но дальше наши отношения зашли в тупик. То ли на свадьбу не накопили, то ли воспитатель рассадила.
Поэтому, когда теперь Женя мне рассказывает, что в неё влюбился какой-то мальчик, я реагирую абсолютно спокойно. Спокойно гуглю, где купить дробовик.
А что вам больше всего запомнилось из садичной жизни?
