Тема археологических исследований в составе инженерно-экологических изысканий была затронута в кратком выступлении заместителя директора по науке Института археологии РАН А.В. Энговатовой в ходе пленарного заседания ежегодной конференции изыскателей в начале декабря 2021 года.
Среди всего культурного наследия, которое у нас находится на учёте в Министерстве культуры, 51% составляют памятники археологии. Это огромный массив материала. И это только то, что разведано и поставлено на учёт в виде реестровых объектов и в виде выявленных объектов. Значительно больше, особенно на территории Сибири и Дальнего Востока и Севера, невыявленных памятников. И это самая большая проблема.
Одновременно это еще и очень важная задача, решить которую без инженеров-изыскателей не удастся. В прошлые десятилетия подавляющее большинство археологических находок были сделаны именно в ходе реализации строительных проектов. Хотя, для изыскателей и тем более для строителей, как отметила А.В. Энговатова, изучение археологического наследия не относится к числу основных и типичных сфер деятельности.
ОБ АРХЕОЛОГИИ ВСПОМИНАЮТ, КОГДА ВОЗНИКАЮТ ПРОБЛЕМЫ
Законодательно, после того, как в 2011 году мы ратифицировали Европейскую конвенцию об охране археологического наследия и под неё были переделаны некоторые федеральные законы. Поэтому, в принципе, Россия по своему подходу стала близка к таким европейским лидерам в этой сфере, как Польша, Германия, Франция и Великобритания.
Но в реальности об археологических объектах вспоминают в двух случаях. Если после начала какого-то строительства памятник археологии поврежден или полностью разрушен и подрядчикам надо компенсировать огромный ущерб и платить штрафы. Исчисляется он многими миллионами рублей. Есть прецеденты, когда в связи с этим возбуждают уголовные дела. Или после предоставления документации в Главгосэкспертизу, когда выясняется, что в проекте есть какая-то археология, корректировать проект уже поздно, а на проведение археологических спасательных работ требуется огромное финансирование или очень большие временные затраты. Тогда выясняется, что археология это большая проблема.
Хотя всего этого можно достаточно легко избежать, если проводить качественные археологические исследования на стадии инженерных изысканий или даже раньше и заложить заранее проектное решение в обход археологических памятников.
С ПОМОЩЬЮ ИЗЫСКАНИЙ ИЗБЫТОЧНЫХ ЗАТРАТ МОЖНО ИЗБЕЖАТЬ
Археологические объекты крайне неравномерно распределены по территории России. И это не связано с исторической закономерностью, а исключительно со степенью изученности территорий и, прежде всего, с активностью органов охраны на протяжении многих лет. Предположим, в Ростовской области или в Краснодарском крае около 9 тыс памятников, а в соседних областях, где совершенно точно памятники тоже есть, стоят на учёте единицы. Естественно все эти памятники выявляются в процессе инженерных изысканий. После изменения законодательства сейчас, конечно, количество изысканий резко выросло. И мы сейчас гордимся, что прогноз у нас около 3 тыс открытых листов в год.
Характерным примером может служить реализация проекта строительства трассы «Таврида». На момент вхождения Крыма в Россию на территориях, где она впоследствии прошла, было зарегистрировано всего 3 археологических объекта, а после проведения строительных работ их стало 93. Причем часть из них – уникальный скифский материал и захоронения, связанные с золотоордынским периодом.
На примере трассы «Таврида» хорошо видно, какие колоссальные расходы заказчик вынужден нести, и какие огромные объемы дополнительных работ должны выполнять подрядчики в общем-то по глупости, потому что при грамотном планировании изыскательских работ и, самое главное, в результате грамотного проектирования можно было бы избежать.
Курган Госпитальный, один из больших скифских курганов, расположенных под Керчью. Трасса чуть-чуть касалась этого кургана и его решили полностью раскопать. Это год работы и многомиллионные затраты. В результате внутренняя часть памятника была перенесена в керченский музей, который пополнился замечательнейшими коллекциями лаковых сосудов и золотых украшений. Более того, благодаря активности общественности, которая была возмущена тем, что такой ландшафтный объект будет уничтожен, проектировщикам пришлось прикладывать дополнительные усилия и заново возводить макет этого кургана. Теперь он несколько смещен по отношению к трассе. Но самое обидное, что всего этого можно было бы избежать, сместив трассу на 40 метров.
В том же регионе при строительстве железной дороги в районе Керчи строители наткнулись на поселение Манитра. Это античное поселение конца V — начала III века до н. э. Предположительно часть крупной загородной усадьбы боспорского аристократа или представителя династии царей Боспора в Крыму. Памятник очень хорошей сохранности.
В проектном решении не предусмотрели его обход. В результате памятник был раскопан. Потом в результате активных действий общественности железнодорожникам пришлось делать обход. Это обошлось в 3,5 млрд рублей. В принципе уже на стадии проектирования было понятно, что этот обход делать надо. Поэтому не совсем понятно, зачем было проводить дорогостоящие археологические раскопки, потом консервировать памятник и передавать его в собственность музея, когда всё это было понятно заранее.
Тем не менее, именно таким образом рождаются мифы про затратность археологических исследований. Хотя на самом деле просто не хватает компетенций и квалифицированных научных подходов.
ПРОГНОЗИРОВАТЬ РАСПОЛОЖЕНИЕ ОБЪЕКТОВ НЕВОЗМОЖНО
В ходе реализации строительных проектов археологи находят большое количество материалов, связанных и с древней историей финно-угорского населения, славянского населения, и с историей Кавказа, есть данные, которые помогают более детально понять эпоху Ивана Грозного, историю монастырского строительства в период средних веков. Есть много захоронений, в том числе поздние, XIX века, которые связаны с кампанией 1812-1813 годов. Например, это массовое захоронение в Калининграде.
Расположение памятников, которые становятся предметом исследования археологов, далеко не всегда поддаётся прогнозу. Дело в том, что значительную часть объектов составляют сакральные комплексы. Если с точки зрения памятников поселенческих памятников некая логика прослеживается, то с точки зрения сакральных памятников и некрополей, которые содержат наибольшее количество археологически ценных артефактов, такую прогнозную оценку сделать невозможно. До сих пор никому не удавалось понять, по каким принципам люди в эпоху бронзы и в эпоху неолита выбирали место для своих некрополей, какие мысли у них при этом были. Иногда это самые неожиданные места.
Поэтому идея Минстроя о создании прогностической карты археологических объектов для всей территории России, которую пытаются представить, как альтернативу изысканиям, утопична. Если бы это было возможно, наши зарубежные коллеги не тратили бы денег на проведение изысканий каждый раз.
У нас есть много территорий, на которых мы не можем понять ни логику расселения, ни каких-то факторов, связанных с жизнью духа, которые у каждой культуры своеобразные. Памятники монголов, памятники славян, памятники финно-угров создавались в абсолютно разных условиях. Значительную часть из них мы пока находим совершенно случайно. Но при сплошном обследовании территории, которое проводится на стадии инженерных изысканий, как это делается, например, у французских коллег, когда они делают сплошную шурфовку по всей протяженности трассы, качество проводимых работ позволяет практически на 100 % выявить все объекты до начала проектирования и строительства, грамотно скорректировать временные и ценовые затраты, найти наиболее оптимальный вариант.