Еще недавно дату образования Белорусской Народной Республики отмечали весьма активно. Обычно это делала либерально-националистическая часть оппозиции, а празднование 100-летия БНР в 2018 году проходило и при определенном участии властей.
Равная федерация свободных народов
После тяжелых событий августа 2020 года ситуация в Беларуси резко поменялась. Кажется, в этом году никто из оппозиционных партий даже не подавал заявки на День Воли. И по вполне понятным причинам. А каково отношение к этому дню имеет Гомельщина? И что можно сказать про эту дату с исторической точки зрения?
При этом существует несколько расхожих тезисов. У противников – «БНР было марионеткой, служившей кайзеру». У сторонников: «БНР – первое белорусское государство в новейшей истории».
На самом деле, все было гораздо сложнее и проще одновременно. Как это обычно и бывает в реальной политической жизни. Сегодня многим может показаться странным, но еще и в 1917 году практически все белорусские национально ориентированные политики фактически не требовали отделения Беларуси от России. «Как так?» - скажут многие. А вот так. Для этого достаточно открыть программу любой белорусской политической партии того времени. Даже в программе наиболее радикальной из них – Белорусской социалистической Громады (БСГ) требования независимости не содержалось.
Общность экономических, культурных, политических и революционных связей была такова, что вопрос об обособлении не ставили даже самые крайние белорусские деятели. Не надо также забывать, что почти все они были социалистами. Итак или иначе, но все же следовали принципу интернационального единства трудящихся. Поэтому максимальным требованием было учреждение Белорусской республики – но в федеративной связи с Россией. До конца 1917 года на такой же платформе стояла большая часть и украинских национальных деятелей, по крайней мере – украинских социалистов (а они тогда тоже составляли подавляющее большинство на политической сцене Украины). Грубо говоря, после Февральской революции 1917 года пределом мечтаний и братьев Луцевичей, и Симона Петлюры была Беларусь и Украина в составе единой федерации с Россией. Что подразумевала значительную экономическую, политическую, культурную автономию, но не разрыв связей. Конечно, для наиболее последовательных националистов такого рода федеративная конструкция могла быть всего лишь переходным этапом к полной независимости. Но будучи реалистами, они понимали – большинство белорусов, украинцев и других народов бывшей Российской империи, включая Закавказье, не хотят разрыва с Россией. Ведь их угнетала царская бюрократия, а не русский народ. И в момент революционного подъема разумные политики вынуждены были считаться с настроениями народных низов.
К тому же, было вполне очевидно, что и новой России, и молодым национальным республикам с первых же минут их существования будут угрожать хищные соседи. Что и не преминуло случиться – в Закавказье вторглись свирепые младотурки, а Беларусь и Украину – продолжали захватывать немецкие и австро-венгерские войска.
Сталин и БНР
Все испортил шовинизм. При чем как из центра, так и на местах. Уже Временное правительство никак не хотело идти навстречу национальным автономистам. А вот большевики и левые эсеры, в отличие от «министров-капиталистов», проявили в этом вопросе гораздо больше гибкости и такта. Именно нарком по делам национальностей Иосиф Сталин выделил финансы и в целом способствовал проведению Всебелорусского съезда в Минске в декабре 1917 года. Грузин Иосиф Виссарионович был еще тот покровитель «национал-коммунизма». Нынешние представители «исторической школы БНФ» не любят это вспоминать, но белорусский социалист Евсей Канчер прекрасно описал это содействие Сталина и Ленина всебелорусскому съезду в своих воспоминаниях, сохранившихся в Национальном Архиве РБ. Большинство на съезде также составляли делегаты от Белорусского областного комитета, где доминировали левые эсеры и сторонники федерации с социалистической Россией.
Но после того, как пьяный комиссар Кривошеев и большевик Мясникян насильственно разогнали Всебелорусский съезд, верх взяли крайние по тем меркам белорусские националисты. И уже в оккупированном Минске 25 марта 1918 года они и провозгласили «независимую» БНР.
Разумеется, в условиях немецко-польской оккупации ее независимость была чисто декларативной.
Но есть еще одно обстоятельство, о котором не любят вспоминать сегодняшняя либерально-консервативная часть белорусской оппозиции. Тогдашняя БНР в сравнении с ними – была просто ультра-социалистическим проектом. Дело в том, что даже умеренные социал-демократические руководители БНР первого призыва вынуждены были отменить частную собственность на землю, объявить леса и недра достоянием государства и ввести 8-часовой рабочий день. Более того – в дальнейшем верх в БНР взяла еще более левая фракция в виде Белорусской партии социалистов-революционеров. Те вообще были сторонниками «мировой революции». Но, опять-таки, не сами по себе. Мировая революция в контексте 1919-1920 года означала войну с панской Польшей, оккупировавшей Беларусь, забиравшей у крестьян землю и хлеб и грозившей существованию самой белорусской нации. Белорусские эсеры, отражая чаяния многомиллионного крестьянства, возглавили борьбу с «белопольской» оккупацией. И уже в ходе ее выяснилось – последовательным белорусским социалистам все же ближе Советская власть, чем уния с Пилсудским, на которую бесславно пошло правое крыло БНР.
Правда, большевики ревниво относились к популярности эсеров в массах, и вскоре предложили им либо присоединиться к их партии – либо отправится на «перевоспитание» по линии ЧК. Но это – уже совсем другая история.
Красный Гомель
Что касается Гомельщины, то она в 1918 году в БНР не входила. Немецкие оккупанты решили отдать Гомель и Речицу другим своим союзникам, и включили их в состав Украинской народной республики, а потом – державы гетмана Скоропадского.
Однако из Гомельщины вышел ряд видных белорусских деятелей того времени. Это – Полута Бодунова, один из «народных секретарей» (министров) БНР, и лидер Белорусской партии эсеров, и уже упоминавшийся Евсей Канчер. Но вот что характерно – и Бодунова, и Канчер, и участники Всебелорусского съезда левые эсеры Василий Селиванов и Василий Муха из Речицы, и многие другие – были как раз сторонниками советского проекта. И, опять-таки, эти революционеры и социалисты прежде всего выражали чаяния народных низов. Архивные документы того времени свидетельствуют – крестьяне Гомельщины не хотели разрыва с Россией и Украиной. Еще и по такой прозаической причине, что считали свои угодья слишком бедными, а Украину – хлебородной. Как-то приземленно? Но таковы были суровые реалии жизни крестьянина, периодически сталкивавшегося в те времена с неурожаями и голодом.
А еще именно Полута Бодунова ездила на переговоры в Москву от имени белорусских эсеров и партизан в 1920 году. Ведь бесполезно уже было искать поддержки белорусской государственности на Западе. Варшава и Берлин сбросили маски и не собирались поддерживать Беларусь. Белорусская государственность, реальная, а не мифическая, состоялась именно в форме БССР, в конфедеративной связи с Россией и другими национальными советскими республиками.
И эту историческую реальность можно отрицать на словах, но нельзя отринуть на деле. Беларусь шла к своей государственности и независимости именно по советскому, социалистическому пути. Это – просто исторический факт, из которого особенно сейчас нужно извлечь соответствующие уроки.
Что касается же 25 марта, то с моей точки зрения – к дате тоже нужно относиться с уважением, как к части истории. Ведь важно хорошо знать и правильно понимать всю сложность событий прошлого, в том числе и для того - что бы сделать верный выбор в будущем.
Юрий Глушаков, г. Гомель