Спускаемся еще ниже по Енисею и оказываемся в одном из самых необычных портов мира, который способен принимать как речные, так и морские суда, находясь при этом на расстоянии нескольких сотен километров от океана. Это Игарка. Интересной является даже легенда о происхождении названия города, по которой название городу дало название протоки Енисея, на которой и расположен знаменитый порт. Протока же, в свою очередь, названа по имени местного рыбака Егора Ширяева, имя которого местные жители превратили из «Егорки» в «Игарку». Однако никаких документальных подтверждений существования этого человека представлено не было. Собственно же город-порт был основан для развития экспорта леса по Северному морскому пути. И реализовали этот проект весьма успешно. дерево доставляли плотами по Енисею, а порт был такого размера, что обслуживал за короткую двухмесячную навигацию более 100 морских судов.
Сюда в 1947—1953 гг. пытались дотянуть железную «дорогу на костях», часть недостроенной Трансполярной магистрали. Но после смерти Сталина стройку прекратили, хотя сегодня такие проекты вновь существуют.
Очень интересное и одновременно трагическое событие в истории города произошло в июле 1962 года — пожар, который уничтожил его значительную часть. При этом, когда пожар подобрался вплотную к тюрьме, то заключенных выпустили, и лишь благодаря их усилиям пожар удалось установить. Затем они все до одного вернулись в тюрьму (которую сами же и спасли). А. Городницкий после этого написал знаменитую «Балладу о спасенной тюрьме». Это нужно читать целиком:
Я это видел в шестьдесят втором -
Горела деревянная Игарка.
Пакеты досок вспыхивали жарко -
Сухой июль не кончился добром.
Дымились порт, и склады, и больница, -
Валюта погибала на корню,
И было никому не подступиться
К ревущему и рыжему огню.
И, отданы милиции на откуп,
У Интерклуба, около реки,
Давили трактора коньяк и водку,
И смахивали слёзы мужики.
В огне кипело что-то и взрывалось,
Как карточные - рушились дома,
И лишь одна пожару не сдавалась
Большая пересыльная тюрьма.
Горели рядом таможня и почта,
И только зэки, медленно, с трудом,
Передавая вёдра по цепочке,
Казённый свой отстаивали дом.
Как ни старалась золотая рота,
На две минуты пошатнулась власть:
Обугленные рухнули ворота,
Сторожевая вышка занялась,
И с вышки вниз спустившийся охранник,
Распространяя перегар и мат,
Рукав пожарный поправлял на кране,
Беспечно отложивши автомат.
За рухнувшей стеною - лес и поле,
Шагни туда и растворись в дыму.
Но в этот миг решительный на волю
Бежать не захотелось никому.
Куда бежать? И этот лес зелёный,
И Енисей, мерцавший вдалеке,
Им виделись одной огромной зоной,
Граница у которой - на замке.
Ревел огонь, перемещаясь ближе,
Пылали балки, яростно треща,
Дотла сгорели горсовет и биржа, -
Тюрьму же отстояли сообща.
Когда я с оппонентами моими
Спор завожу о будущих веках,
Я вижу небо в сумеречном дыме
И заключённых с ведрами в руках.
Но сегодня постепенно город вымирает. Из почти 20 тыс. человек населения в нем осталось немногим более 4 тыс. (работа и лесокомбината, и порта почти свернута).
И, наконец, еще один очень интересный факт. Город Игарка присутствует сразу в нескольких художественных произведениях, но почти всегда под другим названием: Краесветск» – у Виктора Астафьева в «Краже», «Яруга» – у Ирины Левченко в повести «И никак иначе», «Егоркин» в романе Саввы Морозова «Льды и люди» и, наконец, просто «Заполярье» – в знаменитом романе Вениамина Каверина «Два капитана» (над доказательством этого последнего факта тщательно бьются местные краеведы).