Посвящаю соседу моему, Зуеву, Он в душе – бесстрашный альпинист. И даже хуже Эпиграф: - Да ты знаешь кто? Внебрачный сын лошади Пржевальского и гималайского йётИ, йити-его-разйити! – ( из разговора двух подвыпивших альпинистов) Вот опять я в Гималаях! Вот опять на горку лезу. А накой туда я лезу, Объясню, когда залезу. Потому что в этой горке Есть ущелья, есть пригорки, И гуляет там йетЯ, У него прыщава вся Кожа с шеи и до пяток, И ещё какой-т придаток, Что болтаясь между ног… Я ж озяб, замёрз, продрог И застынул как сосулька, Что висит над головой. И когда она сорвётся В черепок родимый мой, То чего тогда мне делать? Да немедленно обедать! Горка горкой, йЕтя йЕтей, А обед важней, чем эти… И прекрасней, и милей! Мне налейте с мясом щей!
Посвящаю соседу моему, Зуеву, Он в душе – бесстрашный альпинист. И даже хуже
Эпиграф:
- Да ты знаешь кто? Внебрачный сын лошади Пржевальского и гималайского йётИ, йити-его-разйити! –
( из разговора двух подвыпивших альпинистов)
Вот опять я в Гималаях!
Вот опять на горку лезу.
А накой туда я лезу,
Объясню, когда залезу.
Потому что в этой горке
Есть ущелья, есть пригорки,
И гуляет там йетЯ,
У него прыщава вся
Кожа с шеи и до пяток,
И ещё какой-т придаток,
Что болтаясь между ног…
Я ж озяб, замёрз, продрог
И застынул как сосулька,
Что висит над головой.
И когда она сорвётся
В черепок родимый мой,
То чего тогда мне делать?
Да немедленно обедать!
Горка горкой, йЕтя йЕтей,
А обед важней, чем эти…
И прекрасней, и милей!
Мне налейте с мясом щей!