Весной 1961 года весь мир жил космическими полетами и межзвездными путешествиями, ведь 12 апреля первым кто побывал в космосе стал Юрий Алексеевич Гагарин. На корабле Восток-1 он облетел вокруг земли и после приземления на долгое время стал самым популярным человеком на нашей планете.
Но пока по всему миру восхищались первым космонавтом, жизнь на месте не стояла, а шла своим чередом. В том числе и в Антарктиде, где вела свою научную работу 6-я Советская Антарктическая экспедиция. В составе, которой работал ровесник Гагарина, по совпадению также родившийся в марте 1934 года, молодой врач-хирург Леонид Рогозов. И именно он умудрился на несколько дней переключить всеобщее внимание с покорителя космических просторов на советских врачей, медицину и Антарктику.
Антарктида - континент находящийся в районе южного полюса, имеющий площадь в 14 миллионов квадратных километров, то есть, почти как Россия по размеру, и при этом не принадлежащий ни одному государству. В соответствии с Антарктической конвенцией принятой в 1959 году, на территории Антарктиды была разрешена только научная деятельность. Ну а раз разрешена только научная деятельность, государства претендующие на роль великих держав активно размещали научные станции, занимающиеся исследованиями погоды, климатических процессов и животного мира. А заодно и какими-нибудь секретными военными наблюдениями друг за другом.
В самые активные моменты работы советской экспедиции численность персонала работающего одновременно на всех принадлежавших СССР станциях составляла около 450 человек. При том, что максимальное число людей находящихся в Антарктиде одновременно никогда не превышало 4000. Логично, учитывая активное соперничество, что другим крупнейшим контингентом был Американский, для равновесия.
В начале 60-х годов восстановившийся после Великой отечественной войны Советский союз, развивался стремительными темпами в самых разных областях. Осваивались новые территории, строились огромные производства, проводились научные исследования и делались невероятные открытия.
Молодые люди жившие в то время это чувствовали, многим хотелось поучаствовать, открыть что-то новое. Поэтому, когда молодому хирургу Леониду Рогозову, проходившему стажировку в ординатуре после окончания медицинского вуза сказали, что он назначается врачом в антарктическую экспедицию Леонид не расстроился, а совсем даже наоборот. И 5-го ноября 1960 года вместе с 11 другими участниками экспедиции, имея из багажа чемодан с книгами и гирю весом 32 килограмма, он поднялся на борт дизель-электрохода “Обь”. Который исправно в течении 20 лет с 1955 по 1975 годы доставлял советские арктические экспедиции и их оборудование к месту работы.
Первоочередной задачей поставленной перед экспедицией было построить новую исследовательскую станцию в оазисе Ширмахера. Это небольшой участок суши свободный ото льда, с относительно мягким для Антарктики климатом. Работы по возведению продолжались в течении 9 недель, пока шло короткое лето и 18 февраля 1961 года станция, которая получила название “Новолазаревская” начала свою деятельность.
Кстати, времена года в разных полушариях противоположны друг другу, лето в Южном полушарии стоит когда в Северном зима и наоборот, когда в Северном полушарии лето, в Южном зима.
Участниками экспедиции были молодые здоровые люди, которые болели не часто поэтому, работы по специальности у начинающего врача особо не было. Но в условиях Антарктиды лишних рук не бывает, поэтому Леониду приходилось трудиться и метеорологом, и водителем, и строителем.
Несколько месяцев, все шло своим чередом, делались наблюдения, проводились научные эксперименты, одним словом - рутина для участников экспедиции. Пока 29-го апреля молодому и очень здоровому на вид доктору неожиданно не поплохело. Аппендицит распространенная проблема, поэтому обычно врачи легко его диагностируют. Почувствовав слабость, тошноту и боль в определенной области живота Рогозов поставил себе диагноз острый аппендицит.
Хирургов кроме него в радиусе нескольких сотен километров не было. Из-за того, что началась зима погода была нелётная. Да и самолетов на ближайших станциях не было поэтому добраться и вывезти его на большую землю ну или хотя бы прооперировать на месте никто не мог.
В связи с такими вводными было принято решение попробовать консервативное лечение, которое включало в себя покой, голодание, холод на месте воспаления и антибиотики. Теоретически такой подход может помочь, но тогда не получилось. На следующий день 30 апреля температура поднялась еще выше, стало понятно что аппендикс воспалился еще сильнее и без операции не обойтись.
Так как других вариантов не было, Леонид решил что будет проводить операцию самостоятельно под местным наркозом. Естественно ситуацию обсудили с “Большой землей” и спросили мнение начальства, что они думают по поводу дальнейших действий. И так как у них других предложений не нашлось, взвесив все возможные варианты развития событий, на самостоятельную операцию дали добро.
Для помощи, без которой было тяжело обойтись во время удаления злосчастного аппендикса, Рогозин привлек на роль реанимационной медсестры метеоролога Артемьева и инженера-механика Теплинского. Он должен был держать зеркало пользуясь отражением в котором можно было видеть, что резать и где зашивать.
Чтобы контролировать ассистентов не имевших опыта проведения хирургических вмешательств, да и вообще никакого медицинского опыта, и не допустить их падения в обморок при виде вскрытой брюшной полости, за операцией также наблюдал руководитель экспедиции Владислав Гербович.
Все помощники были тщательным образом проинструктированы Рогозовым по поводу необходимых действий если он потеряет сознание. В конце концов все было приготовлено, он принял полусидячее положение в кресле и сделал себе укол новокаина в районе будущего разреза. В 22:00 30 апреля операция началась.
Он сделал скальпелем разрез длиной около 10 сантиметров и стал на ощупь искать злополучный отросток, так как в зеркало было плохо видно что там внутри полости. Изначально Рогозов решил, что оперировать будет без перчаток, и это было правильно так как позволяло лучше чувствовать на ощупь, что происходит под руками.
Розыски аппендикса занял довольно много времени, между тем кровотечение от разреза было сильным и вместе с растущей кровопотерей на Леонида накатывала слабость и головокружение. Через полчаса после начала операции ему пришлось начать делать 20 секундные паузы каждые 4-5 минут, для того чтобы отдохнуть. Но в конце, концов сильно распухший отросток был нащупан. Рогозов попросил поднести зеркало, чтобы лучше его разглядеть и с ужасом увидел на нем темное пятно, которое говорило о том, что аппендикс вот-вот мог лопнуть и начаться перитонит, от которого в условиях Антарктики было не спастись.
В этот момент он совсем пал духом, руки стали резиновыми, в голове мелькнула мысль, что все может кончится плохо. Но по сути самая сложная часть операции была позади. Дальше Леонид отсек аппендикс, ввёл антибиотик и прочно зашил себе рану. После этого бледные и ошалевшие от перенесенных за те полтора часа, которые длилась операция переживаний, ассистенты вкололи дозу снотворного, мгновенно его усыпившего.
Все прошло вполне успешно. Уже через неделю после операции Рогозов снял себе швы, а еще через месяц был способен заниматься тяжелой физической работой.
Пока советские газеты трубили о подвиге хирурга - покорителя Арктики, самостоятельно проведшего себе операцию. 6-я экспедиция на станции Новолазаревская продолжала свою научную деятельность еще больше года. Так что обратно в Союз Леонид вернулся только в 62-м. Там он был награжден орденом трудового Красного знамени и впоследствии стал известным хирургом. Но в экспедициях больше не участвовал, хотя его туда и приглашали. Считал, что из-за отсутствия практики теряет там свою квалификацию.
Операция Рогозова проведенная самому себе была очень впечатляющим примером воли и мужества, который произвел впечатление на его современников, а тогда люди недавно пережившие войну были гораздо более суровые и их сложно было удивить. Сегодня же такое выглядит чем-то абсолютно нереальным. Кстати, Владимир Высоцкий написал песню посвященную Леониду Рогозову. Она называется - “Пока вы здесь в ванночке с кафелем…”