Рассказ А.П. Чехова "Дома" впервые был напечатан в газете "Новое время", в марте 1887 года, в разделе "Субботники"; впоследствии рассказ вошел в сборник Чехова "Сумерки" (1887 год), был включён в сборник "Детвора" и перепечатан в его последующих изданиях (1890 год, 1895 год). Предполагая выпустить сборник рассказов А.П. Чехова в издательстве "Посредник" И.И. Горбунов-Посадов (писатель, один из основных сотрудников книгоиздательства "Посредник", с 1897 года - руководитель издательства), писал Чехову о рассказе "Дома":
"...по-моему, по мысли это один из серьёзнейших Ваших рассказов. Встреча этих двух миров – детского, чистого, человечного - и нашего спутанного, искалеченного, лицемерного - изображены в маленькой простенькой вещице превосходно" (Письмо И.И. Горбунова-Посадова к А.П. Чехову было написано 16 мая 1893 года).
Фабулу рассказа составляет одно будничное событие: приход прокурора окружного суда Евгения Петровича Быковского со службы домой, его встреча и разговор с семилетним сыном Сергеем. Евгений Петрович делает для себя важное психологическое открытие: в ходе диалога с сыном он начинает понимать, каким образом нужно разговаривать с ребёнком, чтобы быть по-настоящему услышанным и понятым. Но почему так сложно взрослому и ребёнку в диалоге достичь взаимопонимания? Почему вести диалог искренне и серьёзно взрослому и ребёнку совсем не просто?… Именно об этом читателю позволяют задуматься размышления Евгения Петровича Быковского и композиция его диалога с сыном.
На службе в окружном суде прокурор Быковский (важно отметить: по образованию Евгений Петрович – правовед; скорее всего, он окончил Императорское Училище правоведения в Петербурге),- властный, рассудительный и спокойный человек. Его решения и поступки строго подчинены законам логики и справедливости. Высокий интеллект и опыт общения с широким кругом людей подсказывают Быковскому возможности разрешения сложных ситуаций в его судебной практике. Значительную часть времени своей жизни он проводит на службе; он почти не общается с сыном, но не потому, что не стремится к общению с ним - наоборот: Быковский по-своему любит Серёжу, думает о нём, понимает причину одиночества мальчика - не так давно от чахотки умерла мать Серёжи.
Тем не менее, начиная диалог с сыном, Быковский обращается к Серёже, строго и последовательно выстраивая фразы, используя взрослую книжную лексику. Очень скоро Евгений Петрович понимает бесполезность подобного ведения диалога: его сын постоянно отвлекается, перебивает отца непоследовательными вопросами, не связанными с темой диалога - но не потому, что не хочет общаться с отцом или стремится его разозлить - отнюдь нет! Серёжа любит отца, ждёт его прихода со службы… Почему же два близких человека -отец и сын, стремящиеся к общению друг с другом, не могут найти взаимопонимания?...
"Что я ему скажу? - думал Евгений Петрович. -Он меня не слушает. Очевидно, он не считает важными ни своих поступков, ни моих доводов. Как втолковать ему?"
Прокурор поднялся и заходил по кабинету...
"Становясь на почву логики, современный педагог старается, чтобы ребёнок воспринимал добрые начала не из страха, не из желания отличиться или получить награду, а сознательно".
Пока он ходил и думал, Серёжа взобрался с ногами на стул сбоку стола и начал рисовать. Чтобы он не пачкал деловых бумаг и не трогал чернил, на столе лежала пачка четвертух, вырезанных нарочно для него, и синий карандаш.
- Сегодня кухарка шинковала капусту и обрезала себе палец, - сказал он, рисуя домик и двигая бровями. - Она так крикнула, что мы все перепугались и побежали в кухню. Такая глупая! Наталья Семёновна велит ей мочить палец в холодную воду, а она его сосёт… И как она может грязный палец брать в рот! Папа, ведь это неприлично!
Дальше он рассказал, что во время обеда во двор заходил шарманщик с девочкой, которая пела и плясала под музыку.
"У него своё течение мыслей! - думал прокурор. -У него в голове свой мирок, и он по-своему знает, что важно и не важно. Чтобы овладеть его вниманием и сознанием, недостаточно подтасовываться под его язык, но нужно также уметь и мыслить на его манер… Потому-то матери незаменимы при воспитании, что они умеют заодно с ребятами чувствовать, плакать, хохотать… Логикой же и моралью ничего не поделаешь. Ну, что я ему ещё скажу? Что?"
И Евгению Петровичу казалось странным и смешным, что он, опытный правовед, полжизни упражнявшийся во всякого рода пресечениях, предупреждениях и наказаниях, решительно терялся и не знал, что сказать мальчику."
- Чехов А.П. Собрание сочинений в двенадцати томах/Т.5: Рассказы 1887. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С107.
Мир, который окружает Евгения Петровича на службе, требует умения чётко и ясно мыслить, высказываться убедительно и обдуманно. Кроме того, деятельность правоведа-прокурора невозможна без умения выявлять суть поставленной проблемы, без умения не только логически мыслить, но и аналитически сопоставлять фактический материал. Разумеется, деятельность правоведа-прокурора не допускает образности мышления и фантазии.
Но как раз по законам интуитивного постижения жизни и образного отражения мира в рисунках живёт Серёжа - сын Евгения Петровича. Серёжа не воспринимает логические доводы отца, не может оценить последовательность рассуждений, а взрослый сухой язык мало понятен ему. Именно поэтому Серёжа стремится в диалоге отвлечь отца, стремится найти общую тему для обсуждения: рассказывает о незначительных событиях, которые произошли дома во время отсутствия Евгения Петровича, невпопад высказывает свои суждения и замечания.
Переломным моментом в ходе диалога становится обращение к рисункам Серёжи, совместное обсуждение, в котором как будто сталкиваются два совершенно разных восприятия мира: взрослое и детское, логическое и образное. Доводы и объяснения, которые приводит Серёжа в защиту своих рисунков, не переубеждают Евгения Петровича, не меняют стиля его мышления, но помогают ему по-новому осмыслить диалог с сыном, помогают задуматься над вопросом о том, как нужно разговаривать с ребёнком, чтобы установить с ним диалог и быть понятым - и это оказывается очень важным для дальнейшего течения диалога.
"Евгений Петрович сел за стол и потянул к себе один из рисунков Серёжи. На этом рисунке был изображён дом с кривой крышей и с дымом, который, как молния, зигзагами шёл до самого края четвертухи; возле дома стоял солдат с точками вместо глаз и со штыком, похожим на цифру 4.
-Человек не может быть выше дома, - сказал прокурор. - Погляди: у тебя крыша приходится по плечо солдату.
Серёжа полез на его колени и долго двигался, чтобы усесться поудобней.
-Нет, папа! - сказал он, посмотрев на свой рисунок. -Если ты нарисуешь солдата маленьким, то у него не будет видно глаз.
Нужно ли было оспаривать его?… Из ежедневных наблюдений над сыном прокурор убедился, что у детей, как у дикарей, свои художественные воззрения и требования своеобразные, недоступные пониманию взрослых. При внимательном наблюдении взрослому Серёжа мог показаться ненормальным. Он находил возможным и разумным рисовать людей выше домов, передавать карандашом, кроме предметов, и свои ощущения. Так, звуки оркестра он изображал в виде сферических, дымчатых пятен, свист - в виде спиральной нити… В его понятии звук тесно соприкасался с формой и цветом, так что, раскрашивая буквы, он всякий раз неизменно звук Л красил в жёлтый цвет, М - в красный, А - в чёрный и т.д."
- Чехов А.П. Собрание сочинений в двенадцати томах/Т.5: Рассказы 1887.М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С.108-109.
Разумеется, Евгению Петровичу глубоко чуждо и непонятно подобное восприятие: картина мира в Серёжиных рисунках слишком необычна и своеобразна для взрослого. Но Евгений Петрович не делает резких и однозначных выводов, не торопится критиковать творчество сына, осуждать и давать негативную оценку: он пытается разобраться, задаёт сыну вопросы; а самое главное - признаёт за ним право создавать свою картину мира в рисунках.
Резкое противопоставление законов мышления взрослого и ребёнка до эпизода обсуждения рисунков Серёжи передаётся Чеховым в речи персонажей, в индивидуальной манере каждого из них вести диалог. До эпизода обсуждения рисунков Евгений Петрович был в диалоге с сыном логичен, последователен и эмоционально закрыт; он не выражал вслух свои сомнения и размышления. Но после обсуждения рисунков отец и сын как будто поменялись ролями: Серёжа задаёт эмоциональный тон диалога, предлагает темы для обсуждения; Евгений Петрович признаёт возможность стиля мышления, не похожего на его собственный, признаёт возможность компромисса:
"Вот тут и пори его... - думал он. - Вот тут и изволь измышлять наказания. Нет, куда уж нам в воспитатели лезть. Прежде люди просты были, меньше думали, потому и вопросы решали храбро. А мы думаем слишком много, логика нас заела… Чем развитее человек, чем больше он размышляет и вдаётся в тонкости, тем он нерешительнее, мнительнее и тем с большею робостью приступает к делу. В самом деле, если поглубже вдуматься, сколько надо иметь храбрости и веры в себя, чтобы браться учить, судить, сочинять толстую книгу…"
- Чехов А.П. Собрание сочинений в двенадцати томах/Т.5.: Рассказы 1887.М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С.109.
И вот пробило десять часов вечера, и Серёже уже пора идти спать. Но ему дорог каждый час общения с отцом, и его просьба, обращённая к Евгению Петровичу: "...Расскажи мне что-нибудь! Расскажи мне сказку." - звучит совсем не как каприз.
"В свободные вечера Евгений Петрович имел обыкновение рассказывать Серёже сказки. Как и большинство деловых людей, он не знал наизусть ни одного стихотворения и не помнил ни одной сказки, так что всякий раз ему приходилось импровизировать. Обыкновенно он начинал с шаблона "в некотором царстве,в некотором государстве", далее громоздил всякий невинный вздор и, рассказывая начало, совсем не знал, каковы будут середина и конец. Картины, лица и положения брались наудачу, экспромтом, а фабула и мораль вытекали как-то сами собой, помимо воли рассказчика. Серёжа очень любил такие импровизации, и прокурор замечал, что чем скромнее и незатейливее выходила фабула, тем сильнее она действовала на мальчика."
- Чехов А.П. Собрание сочинений в двенадцати томах/Т.5.: Рассказы 1887.М,: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С.109-110.
Но импровизированная сказка создаётся не для развлечения: серьёзные мысли и предупреждения, которые в начале рассказа Евгений Петрович безрезультатно пытался передать сыну в логичном, чётком и "сухом" речевом оформлении, теперь дают сюжетную основу для сказки, обретают образное оформление. И Серёжа наконец понимает, что хочет сказать ему отец; заинтересованно выслушав сказку, Серёжа делает собственные выводы, но не отвергает точку зрения Евгения Петровича, а осмысленно соглашается с ней. Но сомнения и размышления Евгения Петровича продолжаются:
"Скажут, что тут подействовала красота, художественная форма, - размышлял он, - пусть так, но это не утешительно. Всё-таки это не настоящее средство… Почему мораль и истина должны подноситься не в сыром виде, а с примесями, непременно в обсахаренном и позолоченном виде, как пилюли? Это ненормально… Фальсификация, обман… Фокусы..."
- Чехов А.П. Собрание сочинений в двенадцати томах/Т.5.: Рассказы 1887. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С.111.
Таким образом, достигнутый в диалоге компромисс не станет окончательной целью общения отца и сына Быковских. Поиски возможностей и тем для диалога будут продолжаться; на этом пути, скорее всего, будут сделаны отступления и ошибки. Но главное - рассказ А.П.Чехова "Дома" оставляет читателям надежду на то, что общий язык в диалоге непременно будет найден: Евгений Петрович понимает всю глубину различия собственного мироощущения и мироощущения своего сына; но он не пытается навязать Серёже свою точку зрения, не пытается манипулировать Серёжей, не пытается отстраниться от него и насмешливо-злобно наблюдать за поведением сына, - именно такая позиция и является залогом продолжения диалога в будущем.
Общение с Серёжей помогает его отцу почувствовать различие требований, предъявляемых к нему дома и на службе, а значит, понять необходимость поиска компромисса в своих взаимоотношениях с сыном. Диалог с сыном как будто открывает для Евгения Петровича новую грань человеческого общения:
"Но ведь в школе и в суде все эти сложные вопросы решаются гораздо проще, чем дома; тут имеешь дело с людьми, которых без ума любишь; а любовь требовательна и осложняет вопрос. Если бы этот мальчишка был не сыном, а моим учеником или подсудимым, я не трусил бы так, и мои мысли не разбегались бы!..."
- Чехов А.П. Собрание сочинений в двенадцати томах/Т.5.: Рассказы 1887. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С.108.
Педагогический такт, осмотрительность и уважительное отношение к сыну, которые проявляет правовед Быковский, не заставляют его возгордиться: Быковский не считает себя мудрым педагогом - он просто любящий отец, который стремится к диалогу со своим сыном и понимает, как непросто этот диалог выстроить. Такая самооценка позволит Евгению Петровичу, не предавая своих убеждений, в дальнейшем постараться понять точку зрения Серёжи, оставить за ним право на собственное мнение, а значит - постепенно откроются для продолжения диалога новые возможности.
Если человек не хочет тебя слушать и воспринимать, то все твои усилия бесполезны: ты можешь продумать свою речь и всей душой стремиться к общению, но человек не услышит тебя. Что же нужно сделать, чтобы быть услышанным и понятым?… В случае с отцом и сыном Быковскими особую роль сыграло глубокое эмоциональное сопереживание - в эпизоде с обсуждением рисунков Серёжи и в эпизоде, когда Евгений Петрович рассказывает сыну сказку. Общность впечатлений и переживаний созидает душевную связь, а это, несомненно, влияет на сближение собеседников, даёт им возможность высказаться, не ожидая обидной критики и высокомерного осуждения.
Можно сказать, что трудность поиска установления диалога Евгения Петровича с сыном Серёжей во многом объясняется резкими смысловыми противопоставлениями в контексте рассказа: "Дом" – "служба"; "логика" - "интуиция"; "рассудительность" - "фантазия"; "дипломатичность" - "принципиальность". Обострение всех перечисленных противопоставлений, возникающих в ходе диалога главных героев, во многом объясняется глубоким отличием законов "взрослого" мира, в котором живёт прокурор Быковский, и заповедей "детского" мира, в котором живёт его сын, который всегда находится дома.
Мир, созданный воображением Серёжи, живёт по заповедям любви и прощения, фантазии и сказки. Образ Серёжи в контексте рассказа становится олицетворением домашнего мира. Безобидность и одиночество Серёжи, его наивность и беззащитность перед законами взрослого мира, робкая доверчивость по отношению к отцу,но одновременно - погружённость в свои фантазии, -подчёркиваются ироничными сравнениями и меткими эпитетами. Эпитеты "мягкий" и "хрупкий" точнее всего передают впечатление, которое производит Серёжа на окружающих; далеко не случайно именно эти эпитеты чаще всего встречаются в тексте рассказа, когда речь идёт о Серёже Быковском.
Эпитет "мягкий" многое говорит о характере Серёжи. Ближайший синоним к эпитету "мягкий" - "кроткий": "не проявляющий недоброжелательства и злости, легко уступающий другим, незлобивый и незлобный, беззлобный."
- Словарь синонимов русского языка под редакцией А.П.Евгеньевой/М.: Астрель – Аст, 2004. С.2008.
Во многом отношение Серёжи к отцу и его манеру вести диалог можно объяснить чертами мягкого характера мальчика. Не менее важен для понимания образа Серёжи эпитет "хрупкий"; он придаёт образу Серёжи пассивность и обречённость:
"Хрупкий – 1. Легко разрушающийся, распадающийся на части; ломкий. 2. Тонкого, нежного, изящного сложения (о человеке). 3. Слабый, болезненный (организм). 4. Требующий бережного, осторожного отношения; непрочный."
- Современный толковый словарь русского языка/Гл.ред. С.А. Кузнецов. - СПб.: Норинт, 2001. С.911.
Если второе и третье значения слова "хрупкий" относятся к портрету Серёжи (скорее всего, именно так его воспринимают окружающие), то четвёртое и первое значения выявляют главные особенности мира, который окружает человека, когда он находится в пространстве своего дома: к сожалению, уют домашней обстановки, тишину и душевный покой так легко нарушить ссорой, недоброжелательностью, равнодушием.
Мир домашнего уюта оказывается пассивен и беззащитен перед наступлением внешнего мира. Главной смысловой и пространственной оппозицией, определяющей значение антитезы в композиции рассказа А.П. Чехова "Дома" является оппозиция "Дом" - "Внешний мир". Внешний мир активен и жесток; мир дома - мир света и тишины; без него невозможно течение человеческой жизни. Внешний мир - преимущественно мир взрослых, строящих свою жизнь по законам логики и здравого смысла, оправдывающих своё равнодушие поставленными задачами, достижение которых необходимо в карьере или в деловом общении. Мир Дома - преимущественно мир детский, живущий по законам интуиции и доброты, образного мышления и фантазии. Возможен ли диалог мира взрослых и мира детей?… Какие возможны пути для установления диалога?… Наконец, возможен ли разумный компромисс?...
Разумеется, перечисленные сложные вопросы не могут иметь однозначных и односложных ответов. Постановка данных вопросов в небольшом по объёму, но глубоком по смысловому содержанию рассказе А.П.Чехова "Дома" даёт возможность читателям для самостоятельного осмысления, размышления, поиска.
Пространственные, смысловые, образные антитезы композиционно организуют текст рассказа, подчёркивают противоречия мира, в котором живут, действуют и общаются главные герои. В заключение нельзя не отметить: антитезы в тексте рассказа "Дома" стимулируют внимание читателей, помогают понять логику движения авторской мысли. Почему это важно?… Наверное, на этот вопрос каждый читатель найдёт свой ответ, который поможет ему сформировать собственное мнение о рассказе.
#чехов #забытая литература #русская литература