В один из светлых мартовских дней, во вторник, когда трескучие морозы уже порядком ослабли, а на земле ещё оставался грязноватый снежок, около провинциального кафе, что находилось на центральной улице города, остановился солидный чёрный седан, из которого тут же вышли три человека: невысокий полный мужчина лет пятидесяти в расстёгнутом сером пальто и две женщины помоложе в схожих меховых полушубках светло-коричневого цвета.
Время стояло послеобеденное, уже перестали подавать дешёвые комплексные обеды, и к этому часу «Ласточка» основательно опустела. За окнами безразлично светило бледное солнце, редкие прохожие размеренно шагали по своим будничным делам, и казалось, будто всё вокруг плавно и неторопливо перетекало в сонливое предвечерье.
Мягко захлопнув за собой двери автомобиля, благообразная компания неспешными шагами проследовала к вышеупомянутому заведению и, оказавшись внутри и оставив верхнюю одежду на вешалке в дальнем углу продолговатого зала, привычно расположилась за одним из немногочисленных столиков.
– Здравствуйте! Приветствую вас и сегодня! – почтительно-вежливо произнёс молоденький официант в бордовом фартуке, надетом поверх белой рубашки и покрывавшем чёрные брюки до самых колен, и вручил каждому из троицы коричневую папку с меню.
– Здравствуй, Михаил, – добродушно отозвался щекастый мужчина.
– Привет, Миша, – чуть ли не в один голос ответили женщины более вальяжным тоном.
– Сегодня ничего особенного, но меню обширное, – доверительно сообщил парень и перед тем как необходимо отойти от столика, дабы не стоять над душой, участливо добавил: – Я буду рядом.
Женщины остановили свой выбор на паровом лососе и судаке, а их спутник предпочёл телячий карбонад с жареным луком и пюре. Когда же все определились с вином, мужчина соответствующим жестом подозвал Михаила, озвучил ему общий заказ и отдал папки с меню. Чтобы не оставлять клиентов за пустым столом, предусмотрительный официант немедленно подал выбранные напитки и отправился на кухню, вынужденно предоставив гостям свободные минуты перед скорой трапезой.
– Прекрасный сегодня денёк, – довольно начал мужчина, – хорошо потрудились, сделку важную закрыли. С чем вас и поздравляю!
– Ой, Иван Михайлович, ну что вы, – ответила одна из женщин, светловолосая и голубоглазая, – это вы так всё складно организовали, а мы-то только расчёты предварительные сделали да подготовили документы.
– Да, наше дело – малое, – согласно отрезала вторая собеседница и застенчиво провела рукой по своим каштановым волосам.
– Ну… – торжественно протянул Иван Михайлович и поднял бокал с вином, – давайте же тогда выпьем, повод имеется! За успех!
– За успех! – единогласно поддержали его женщины и тоже подняли свои ёмкости с ароматными напитками.
Ещё некоторое время собравшиеся в «Ласточке» коллеги провели за разговорами о работе, недавнем успехе и корпоративных планах на ближайшее будущее, и в определённый момент официант подал к столу приготовленные блюда, передал привет от шеф-повара, который был со всеми знаком лично, пожелал гостям приятного аппетита и удалился за барную стойку к миловидной невысокой девушке, что картинно протирала бокалы и то и дело бросала на него требующие внимания взгляды.
Спустя минут двадцать, когда почтительная компания уже слегка перекусила и заказала ещё вина, в помещение робко вошли двое детей: худощавый мальчуган лет десяти в причудливой голубой шапке с пышным белым помпоном и низенькая девочка лет восьми в розовом шарфике поверх серого тоненького пальтишка. Детишки остановились рядом со столиком у входа, аккуратно сложили свои головные уборы наполовину, засунули их в карманы верхней одежды, повесили её на спинки стульев и, преспокойно усевшись за столик, по-взрослому стали ожидать к себе внимания официанта. Михаил подошёл к ним незамедлительно и принялся обслуживать новоприбывших маленьких гостей с той неизменной любезностью, с которой обращался к каждому посетителю заведения. Мальчик сразу же выложил на стол серебристого цвета монетки, заказал две чашки фруктового чая и два медовых пирожных, а также попросил включить телевизор, что висел правее барной стойки на подвесном кронштейне, и переключить его на какой-нибудь канал о животных. Михаил тут же исполнил пожелание «серьёзного» клиента, не забыв при этом убавить звук передачи, в которой демонстрировалась жизнь диких бобров, затем принёс чай с пирожными и снова удалился за барную стойку.
В неприметных ребятишках ничто не указывало на их бедность, нужду или запрос о помощи, были они достаточно опрятного вида, насколько вообще могут быть опрятными дети, грели свои крохотные ладошки о чашки с горячим чаем, вели себя спокойно и с неподдельным интересом следили за происходящим на телеэкране, однако же невольно привлекли внимание находившейся через столик от них компании, и вскоре светловолосая женщина негромко обратилась к своим собеседникам:
– Вы только посмотрите на этих бедолаг. Может, они голодные? Я сейчас же закажу им чего-нибудь покушать, только узнаю… – она тут же поспешила подняться на ноги, но щекастый мужчина решительно придержал её за руку и этим движением оставил за столом.
– Я вас умоляю, Надежда Павловна, – тихо проговорил он и отстранил свою руку, – что вам за дело до этих детей? Да и с чего вы взяли, что они в чём-то нуждаются?
– Ну как же, Иван Михайлович? – развела руками Надежда Павловна. – Ваши дети часто ходят по кафетериям одни и сидят там за чашкой чая?
– Мои дети вообще одни никуда не ходят! – твёрдо ответил мужчина. – Но если бы и ходили, то я совсем не хотел бы, чтобы к ним приставали посторонние взрослые люди…
– Коллеги, – отозвалась вторая женщина, – если у этих детей есть какие-нибудь потребности, то это дело их родителей, благо в нашем городе имеется социальная служба, которая осуществляет всяческую материальную помощь нуждающимся.
– И то правда, – согласилась Надежда Павловна и отпила глоток вина из бокала.
– Дамы, дамы, я ещё раз повторюсь, с чего вы вообще взяли, что эти дети чем-то обделены? Они не чумазые, в чистой и опрятной одежде, просто зашли погреться и выпить чаю, на улице ведь не май месяц ещё.
– Я всё же к ним подойду, чтобы узнать наверняка! – немного поразмыслив, решилась Надежда Павловна.
– Никуда не нужно ходить! – решительно вставил Иван Михайлович. – Что за навязчивость?
– Действительно! Какое нам дело, ничего ведь худого не происходит… – дополнила его слова вторая женщина и принялась доедать раскуроченного лосося.
Надежда Павловна не нашла в себе более сил противиться мнению коллег и тоже вернулась к своему блюду, то и дело искоса поглядывая на детишек, которые через минут двадцать благополучно допили свой чай, доели пирожные, поднялись со стульев и, благодарно кивнув бармену в знак признательности за достойное к ним отношение, неспешно оделись и безотлагательно покинули заведение.
– Миша, подойди, пожалуйста, – сопроводив свою реплику соответствующим жестом, Надежда Павловна позвала парня в фартуке.
– Слушаю вас, – с неизменной любезностью произнёс он, прошагав к столику, – ещё чего-нибудь желаете?
– Нет, спасибо, я лишь хотела спросить, ты этих детей впервые здесь видел?
– Они вчера ещё приходили, до этого не видал, – коротко ответил официант и ожидающе замолчал.
– А они не просили чего-нибудь, какой-то помощи, денег… не бродяжки ли они?
– Ничего такого, обычные дети, зашли выпить чаю с пирожными, я могу быть свободен?
– Да, Миша, ступай, спасибо, мы уже заканчиваем.
– Да, заканчиваем, – согласно добавил Иван Михайлович и вытер свои полные губы коричневой салфеткой, – рассчитай нас, Михаил.
– Сию же минуту, – послушно ответил парень и отлучился для составления счёта.
Вся эта безучастная история с малолетней парочкой продолжалась в течение трёх дней. Каждый день Надежда Павловна вместе со своими коллегами посещала «Ласточку» приблизительно в одно и то же время и раз за разом не осмеливалась вмешаться в ребяческие скромные посиделки, которые также неизменно проходили в один и тот же час, но на четвёртый день, в пятницу, женщина всё же не послушала монотонных наставлений от своих спутников и наконец-таки решительно поднялась со стула, прошагала до намеченного столика и, не спрашивая разрешения, присела на свободный стул.
– Здравствуйте, милые дети, – ласково произнесла она и по-доброму улыбнулась.
– Здравствуйте, – в один голос ответили ей тоненькие голоса.
– Я уже почти целую неделю за вами наблюдаю и вижу, что вы каждый день сюда приходите и… – в этот миг женщина неожиданно запнулась, неприятно осознав, что ей и сказать-то особо нечего.
– Мы бедные сиротки, – тихо прервала повисшую нелепую паузу девочка и нарочно состроила жалобное выражение лица, – если хотите, можете угостить нас шоколадным тортом.
– Ах! – искренне изумилась Надежда Павловна. – Конечно, я сейчас же…
– Никакие мы не сиротки, перестань попрошайничать, Маша, – горделиво изрёк мальчик, – у нас есть родители.
– А что же вы тогда здесь каждый день делаете одни? Да и чай только всегда заказываете…
– С пирожными, – дополнила слова женщины девчушка, – не за пустым же столом сидеть.
– У нас каникулы сейчас, – серьёзно пояснил мальчуган, – а телевизор дома сломался…
– Вот мы и смотрим здесь, – добавила его сестра, – про животных.
– На этих выходных уже обещали исправить, так что больше вы нас тут не увидите, – недовольно отрезал мальчишка и поднялся на ноги, – пристанут тоже. Пойдём, Маша, нам уже пора.
– Пойдём, – согласно ответила она.
Девочка встала из-за стола, сняла со спинки стула своё пальтишко и принялась просовывать руки в свободные рукава, после чего протянула розовый шарфик брату и ожидающе перед ним замерла. Мальчик аккуратно повязал шерстяное изделие вокруг шеи сестры, оделся сам, и дети немедля вышли из заведения, оставив смущённую особу в состоянии неподдельной растерянности.
– Ну что, Надежда Павловна, – заинтересованно произнёс Иван Михайлович, когда женщина возвратилась за столик к коллегам, – разведали информацию? Что-то быстро они от вас убежали…
– Разведала, – недовольно фыркнула дама, – представляете, отшили меня мелкие негодники. У них, видишь ли, телевизор дома сломался, и они теперь приходят его сюда смотреть… а я-то думала, я-то переживала, изволновалась вся за эти дни…
– Ха-ха, а я ведь вам говорил, что нечего лезть, коли не просят, – добродушно усмехнулся мужчина.
– Получается, что я ещё и виноватой осталась, нарушила их идиллию, ушли вот как бы из-за меня…
– Да будет вам, Надежда Павловна! Успокойтесь, вы ведь с добрыми намерениями, – ободрительно вставил Иван Михайлович, – но всё же забавно вышло. Давайте просто забудем и сменим тему. Миша, повтори-ка нам ещё вина, будь так любезен, – громко обратился он сквозь пустой зал «Ласточки» к официанту и принялся развлекать дам отвлечённым рассказом о каком-то давно с ним приключившемся весёлом случае.