27 марта исполняется 255 лет со дня рождения выдающегося балетмейстера и реформатора Шарля-Луи Дидло. «У нас был первый в мире хореограф, — писал в 1840 году один из театралов, — у нас был Дидло, не имеющий в своем ремесле ни предшественников, ни последователей. Дидло единственный, неподражаемый, истинный поэт, Байрон балета...» Эпитеты «гениальный», «всемогущий», «первый в мире» встречаются в отзывах об этом хореографе и реформаторе балета. Он был человеком преданным своему искусству.
Дидло родился в 1767 году в Стокгольме в семье французских танцовщиков, выступавших в Королевском оперном театре. Уже в раннем детстве он отличался пластическим дарованием, и отец-балетмейстер стал его первым учителем. Когда Шарлю предоставили возможность исполнить небольшую роль амура на сцене Оперного театра, то дебют оказался настолько удачным, что на юного танцора обратил внимание шведский король, решивший отправить его на дальнейшую учебу в Париж. В 17 лет, вернувшись в Швецию, он стал пробовать себя в роли балетмейстера. Затем была Парижская опера и Королевский театр «Ковент-Гарден» в Лондоне, где Дидло успешно поставил два одноактных балета, после которых с начинающим хореографом заключили контракт на несколько сезонов. В отличие от Парижа, в английской столице не было постоянно действующей труппы. Лондон собирал все новые и свежие силы, давал площадку для экспериментов. За пять лет Дидло поставил 11 балетов, которые принесли ему известность.
В 1801 году хореограф был ангажирован князем Николаем Юсуповым в Петербург. Он приехал с женой и маленьким сыном.
В апреле 1802 года Дидло блистательно дебютировал балетом «Аполлон и Дафна» «с запоминающимися полетами». Успех был такой, что вскоре он стал первым танцовщиком, главным балетмейстером и преподавателем танцев в балетной труппе и училище. Открывалась блестящая перспектива. Но в контракте с дирекцией Императорских театров было сказано, что «таланты господина Шарля Луи Дидло ... принадлежат исключительно императорской дирекции». Он был обязан исполнять все первые роли в постановках, воспитывать солистов, сочинять балеты и всюду следовать за труппой. Зато его деятельность как балетмейстера и педагога никто не ограничивал. Дидло произвел настоящий переворот в хореографии. Первым делом он упразднил неудобные парики, шиньоны, кафтаны, башмаки с пряжками и каблуками и ввел обтягивающие трико и газовые туники. Благодаря этому, танцовщики могли совершенствовать технику. Сценический танец постепенно преображался: от неспешных движений к большей свободе и динамике.
Преобразования привели к изменениям и в системе обучения, которые сделал Дидло, находясь во главе труппы и балетной школы. На смену жеманности и условностям XVIII века пришла классическая ясность содержания и формы. Главной темой поэтических балетов стала любовь. В постановках Дидло живые переживания царили на сцене, а полету души соответствовали самые настоящие полеты над сценой. Например, в его балете «Амур и Психея» Венера появлялась на воздушной колеснице, окруженная пятьюдесятью лебедями. Амуры, черти и сильфы неслись прямо на публику и как по волшебству останавливались у самой рампы. Ученик Дидло А. Глушковский писал:
«Зрители были так очарованы этими балетами, что совершенно забывали, что они в театре, воображая, что переселились в другой, фантастический мир».
Деятельность балетмейстера продолжалась в России непрерывно до 1811 года, когда Дидло попросил увольнения по «причине тяжкой болезни». Он был щедро награждён и уехал в Лондон. После его отъезда директор театров П.И. Тюфякин указывал, что «балеты весьма пришли в упадок, а особливо образование в школе балетной труппы расстроилось».
В Россию Шарль - Луи Дидло вернулся летом 1816 года, а уже в августе состоялась премьера его нового балета «Ацис и Галатея», где дебютировала только что окончившая балетную школу Авдотья Истомина. А.С. Пушкин писал:
Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина, она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет
И быстрой ножкой ножку бьет…
После окончания Императорского Царскосельского Лицея А.С. Пушкин стал «почетным гражданином кулис». Он считал, что «балеты Дидло исполнены живости воображения и прелести необыкновенной». Поэт оценил по достоинству новаторские балеты, в которых раскрывались «истина страстей и правдоподобие чувствования».
В 1823 году пушкинская поэма «Кавказский пленник» вдохновила Дидло на создание балета. А уже в следующем году Дидло оживил на сцене поэму «Руслан и Людмила».
О Дидло П.А. Каратыгин писал:
«Среднего роста, худощавый, рябой, с небольшой лысиной, длинный горбатый нос, серые, быстрые глаза, острый подбородок, вся вообще его наружность была некрасива... Он был в беспрерывном движении, точно в его жилах была ртуть вместо крови. Голова его была беспрерывно занята сочинением или какого-нибудь pas, или сюжетом нового балета, и потому его беспрерывно как-то подергивало; ноги его были необыкновенно выворотны, одну из них он каждую минуту то поднимал, то отбрасывал в сторону. Это он делал даже ходя по улице... Кто видел его в первый раз, мог принять его за помешанного, до того все его движения были странны и угловаты».
Балеты Дидло стали целой эпохой в жизни русского театра. По воспоминаниям П.А. Каратыгина, «знаменитый балетмейстер Дидло был тогда в полном развитии своего гениального таланта, и монополия его деспотически распоряжалась». Педагогом он был очень строгим. Про него говорили: лёгок на ногу и тяжёл на руку. Доставалось больше всего тем, кого он считал самыми талантливыми. Но это не гасило энтузиазма учеников. Балетмейстер умел вдохновить молодежь. Он говорил, что на «сцене можно поставить все, кроме кавалерийских маневров».
Дидло считал, что главное достоинство танца не в прыжках, а в грациозном положении корпуса и в выражении лица: ведь лицо танцовщика, передающее все оттенки страсти, заменяет лицо актера. По мнению современника, балеты Дидло «были прекрасными поэмами ... артисты, лишенные возможности говорить, должны были немою игрою выражать все страсти».
От пылкого нрава балетмейстера страдали не только ученики, но и знаменитые солистки. А. Панаева вспоминала:
«Часто Дидло за кулисами гонялся за танцовщицей, которая из предосторожности убегала со сцены в противоположную сторону и пряталась от него. Взбешенного Дидло отливали водой».
Ещё 20 лет после возвращения в Петербург, почти до самой смерти, даже в отставке, он продолжал создавать свои балетные композиции, поставив за период работы в России около 60 балетов и дивертисментов. До него репертуар состоял в основном из европейских постановок, в которых выступали иностранные танцовщики. Дидло воспитал целую плеяду знаменитых русских артистов: М. Данилову, А. Истомину, Е. Телешеву, А. Глушковского и других. На столичной сцене много лет во всех балетах исполнителями были исключительно ученики Дидло. Он начал формирование стиля, который выдвинул русский балет на одно из первых мест в Европе.
В царствование Николая I произошли перемены в театральном управлении. Не только ссора с директором театров князем Гагариным заставила Дидло подать в отставку. Вся обстановка в театре стала неблагоприятной. Когда Дидло изводили мелочными придирками, упреками в нарушении административных правил, он заявлял, что «контора театров ничего не смыслит в танцах и не имеет права постановлять по этому поводу суждения». В прежние годы ему удавалось противостоять дирекции театров, но теперь никто не спрашивал согласия Шарля Дидло. В январе 1830 просьба об отставке была уважена. Бенефис не был предоставлен, лишь в 1834 был выдан аттестат об окончании службы.
Но по воспоминаниям А.Панаевой, бенефис все же состоялся. «После первого акта стали вызывать Дидло; он вышел, и за ним двинулась толпа танцоров и танцорок, весь кордебалет и все участвовавшие воспитанники школы. При громе рукоплесканий Дидло подали из оркестра два больших венка и один маленький. Одна из солисток возложила его на голову Дидло. Все на сцене стали прощаться со стариком. Целовали Дидло, обнимали, а дети-ученики целовали у него руки». Публика и ученики не забывали его и позже. Так в 1835 году при постановке «Кавказского пленника» танцовщики в ответ на вызовы бросились за кулисы, расцеловали своего учителя и вывели его к публике. «Весь театр стонал и дрожал от криков и рукоплесканий, а старик плакал...» — вспоминал современник.
Желая поправить в теплом климате свое здоровье, хореограф отправился в Крым. По дороге, в Киеве, 7 ноября 1837 года он скончался.
Автор текста — Анастасия Витальевна Ямаева, экскурсовод – лектор.