ДЕНЬГИ КАК СИМВОЛ ВЕРЫ В БУДУЩЕЕ

Некстати думаю о деньгах.
Не о конкретных своих деньгах, а вообще об этом объекте и явлении через призму не экономики даже (и упаси господь, не политики), а искусства и религии.
«Сила» денег, то есть способность этой символической абстракции воплощаться в материальные объекты или услуги (как сила религиозных культов и ценность объектов искусства) зависит от институций. Огрубляя, можно сказать, что таковыми институциями в искусстве являются музеи, в системе религиозных культов – жрецы и их иерархические образования, способные определять, «что есть истина, а что ересь». С деньгами – точно такая же история. Рейтинговые агентства говорят: присмотритесь к этой денежной системе, мы считаем, что она мутная. И после этого – все. После такой институциональной оценки приговоренные деньги «сдуваются», становятся слабее.
Конечно, во всех трех ситуациях (деньги, религия, искусство) весомость рассматриваемых символических систем зависит не только от «жреческой», экспертной оценки. Есть еще паства, публика, мы с вами, как участники экономики.
Публика признает или не признает объект искусством.
Паства признает религиозную догму истинной и обязательной к исполнению, или отвергает.
Субъекты экономических отношений делают вклады, покупают ценные бумаги, осуществляют обмен в той или иной денежной системе. И это все (кроме прочего) акты веры (или признания, популярности, если мы имеет в виду искусство). Таким актом является, например, действие по обмену рублей на доллары (и наоборот).
Такой обмен, пожалуй, это одно из самых ярких (пусть и не вербальных) манифестаций веры и сомнения в вере.
Позволю себе цитату.
Марк Шелл, литературный критики и профессор Гарвардского университета, на эту тему хорошо заметил:
«Как и Иисус – одновременно бог и человек, деньги выражают одновременно идею и реальную вещь. Таким образом, деньги понимаются как власти и сущности, мысли и вещества, души и тела…»
Не думаю, что Марк Шелл хотел заниматься богохульством. Уверен, он говорил о том, что деньги давно стали универсальным эквивалентом цены того, что включается в сферу оценивания, и даже больше – гарантией того, что счастливое послезавтра (как и царствие небесное) обязательно наступит.
В условиях, когда денежные системы разных государств оторваны от материальности, от того же золота, они становятся объектами веры в предсказуемость и стабильность.
К какой системе веры у людей меньше, та и слабее. И ей (по возможности) предпочитают не пользоваться, выбирая иные пути обмена. А ведь транзакция – это та же молитва (или то же признание, если мы рассматриваем искусство).
От веры в деньги зависит будущее. И государство, укрепляя эту веру граждан в свои деньги (какими механизмами – вопрос десятый) выполняет одну из своих обязанностей – конструирует контуры общего грядущего, наполняет его конкретикой и удерживает.
Чем сильнее у государства деньги, тем определение и четче это будущее. Чем деньги слабее, тем больше впереди хаоса, неопределенности, меньше реального (и символического) могущества государства.
Другое дело, что в поисках символического могущества государство может отвернуться от конструирования будущего с помощью веры в свою финансовую систему (особенно, если не получается) и обратиться в сторону прошлого – к Памяти и Предкам.
Но это уже разговор не про деньги, не про абстракцию, которая позволяет обладателю материальных символов этой абстракции превратить их в физически ощутимые блага. Причем – в любое время – как в настоящем, так и в будущем.
В общем, про Память как способ контролировать хаос и не обращать внимание на распад горизонта будущего, в другой раз.