Ровно год назад Галина Юзефович прочитала мой роман о детях 90-х и вынесла вердикт, что это очень скучно и что описание страданий и неудобств маленьких людей надоели. Ровно так. Предъявить цитату не могу, потому что то ли Галина Леонидовна деактивировала свой Фейсбук из соображений, как бы чего не вышло, то ли заблокировала меня, что маловероятно, однако открыть нельзя. Но я когда-то делала обзор критических отзывов на свой роман, и в него попал отзыв Юзефович. Вот, тоже на Дзене.
Теперь Галина Юзефович уехала в эмиграцию. В привилегированную, как она говорит, эмиграцию. Она наверняка думает, что сбежала от хтоноса и ужаса тоталитарной машины. А на самом деле это побег от презираемого и забытого большинства. Того самого, про страдания которого Галине Леонидовне так скучно было читать.
А давно ли обсудили "Ширли-мырли"? Тамара Эйдельман со смехом рассказывала, что милиционеры от бедности готовы были раздеться до трусов и продать свою форму. Где теперь сын Тамары Эйдельман? Пришлось бы ему бежать, если бы мать не бросала вызов потерпевшему большинству?
Вернемся к вчерашнему разговору о 90-х. Примирения интеллигенции и народа нет именно из-за ельцинских времен. Люди не простили не только те годы и свои жертвы, но и отказ их обсуждать и признавать. Это - одна из причин, почему сегодня приходится бежать либералам. Они не сочувствовали заплатившему за их свободу собственными жизнями большинству, а теперь пеняют десяткам миллионов, что те не понимают трагедии отъезда либерального меньшинства.
Надо было уважать потери большинства. А не жить так, будто у свободолюбивой интеллигенции есть природное право на их жизни и их жертвы
Но я, собственно, для чего это говорю? В ноябре 2019 года мой роман "Мама!!!" вышел в журнале "Знамя" фрагментами. В авторском предисловии к нему я в очередной раз написала о необходимости дать оценку жертв декоммунизации страны. И недостаточно, если их просто назовет государство: сколько реально было голодных, истощенных, сколько смертей от голода маскировались сердечной недостаточностью и гриппом, скажет, кто давал указания эти смерти скрывать, сколько детей страдали рахитом, дистрофией, анемией, снижением интеллекта; сколько людей погибли от недоступности медицины, сколько было самоубийств, сколько жертв пьянства и наркомании, сколько детей не смогли закончить школу и т.д. Надо, чтобы, помимо государства, это проговорила либеральная интеллигенция и столичный бомонд. Потому что без этого не будет примирения еще десятки лет. Мы уже увидели с вами прямо сейчас, что обновление поколений не привело к истиранию из памяти этой травмы: и 20-летние помнят 90-е. Конец этой обиде нескоро.
Вторая тема - это приватизация. Я уже все сказала во вчерашней колонке: нам нужно всем договариваться об отношении к ней. Не получится отнять и переделить? Хорошо, давайте разрабатывать механизм демонстрации благих намерений: тот же налог на активы из 90-х, какой предлагал экономист Иноземцев. И чтобы вновь не только государство, но и московско-петербургская интеллигенция проговорила факт несправедливости. А тех, кто продолжит затирать песенку про невозможность иначе спасти государственную собственность, убирать в пыльный шкаф. Чтобы не мешали истории.
Так, может, и выйдет договориться. Как я написала, беда либерального и просто просвещенного меньшинства в России в том, что большинство-то у нас слишком большое. Его нельзя перепрыгнуть или обойти. Вы попробовали, да теперь сидите по стамбулам с ереванами
Вас вышибло из страны одним пинком - страна не заметила. А были бы вы с народом на короткой ноге, народ мог бы заступиться. Вот где "Эхо", "Дождь" всякий? Уже никто и не помнит. Три недели назад голосили, что мир без них рухнет. А теперь уже и не скажут сразу, когда их закрыли. Потому что пользы ноль, я еще в 2015 году писала, что "Эхо" не имеет своей корсети и новостной службы, не поставляет информацию, а только ее пережевывает. Оно существовало для меньшинства и раздражая большинство именно тем, что давало слово людям, которых народ не простил. Вот "Эхо" и пострадало.
Конечно, вновь хочется мне сказать: "Ну я же предупреждала!" Действительно ведь я единственная, кто хоть как-то смог прорваться к этой либеральной публике со своим голосом из 90-х и сказать, что надо успевать примириться, пока еще живы помнящие то время поколения. Потому что когда они уйдут, обида повиснет в истории.
Я совершила попытку примирить большинство с меньшинством. Я много объяснять либеральной интеллигенции, почему важно честно обсудить 90-е. Я написала целую художественную книгу, в предисловии к которой сказала, что вижу главной ее задачей - подтолкнуть процесс обсуждения цены декоммунизации. Я говорила об этом на всех своих встречах с читателями и презентациях.
Может, пора повторить? Что, если я попробую читать книгу в формате здешних трансляций и, если будут желающие, ее обсуждать?
Текст выложить не могу из-за прав и потому, что Дзен не пропустит то, что уже опубликовано. Но я могу начитывать отрывки. Или даже целиком зачитать книгу раз за разом.
Вам интересен такой проект? Никаких постпродакшн, сборов донатов, заставок и пр. - просто я в кадре читаю фрагмент за фрагментом и, если будут вопросы, отвечаю. Потом прямой эфир публикуется здесь. Правда, я не уверена, что качество связи в нашей деревне это потянет. Я проведу на днях тестовую трансляцию с компьютера (с телефона вышло плохо, в чем причина, не пойму). Если не получится, буду записывать видео без трансляций.
Это моя тема, я, как и любой нормальный писатель, хочу быть с ней услышана. На мой взгляд, сейчас самое время попытаться еще раз поговорить честно о 90-х. И на сей раз без полоумных окололиберальных хамов, которые из года в год кричали мне, что я со своими 90-ми и "Мамой!!!" продалась Кремлю. Я уже не раз отвечала, что государство эту тему бросило. Пропаганда пыталась извлечь из нее профит, но кинула на полпути. И никто не подобрал.
Еще хотела бы на все эти обвинения себя в продажности повторить: я не из московских сталинок, не из потомственной столичной интеллигенции с отдельным кабинетом-библиотекой. Я выросла в печально знаменитом доме по Судостроителей, 38 на тюменской окраине. Я никогда не была частью либеральной среды, ее попутчиком или обслугой. Раньше они меня терпели, потому что терпимости было больше.
А потом терпимость кончилась - и либеральная среда уже потеряла способность разговаривать с иными. Тем более, с людьми из восьмиэтажных малосемеек
Девяностые были одной из причин, по которой я никогда не могла по-настоящему с этой средой сойтись. Одна ее, меньшая часть, таких, как я, просто не принимала, а вторая закрывала глаза на мое прошлое. Ей хотелось думать, что она имеет дело с такой же, как они сами. Думать, что я - с тюменской Лесобазы 90-х, эти люди не хотели, потому что им нечего было сказать заплатившей за их свободу провинции.
Думаю, неплохо бы еще раз попытаться поговорить. Может, они услышат теперь, оказавшись в полубедственном положении на берегах Босфора?
Разговор про цену 90-х с порталом "Хороший текст"
Читаю отрывки