1978-год, в Саратове. Прошло сорок пять лет, ребята. Пора бы раскрыть тайну, какой укол помог моему папе на всю жизнь избавиться от хондроза. Пора бы рассказать, но название лекарства я не знаю. И не могу его рассекретить. Мне на тот момент четырнадцать лет, если бы мне сказали точное название средства, я бы его постаралась не забыть. Меня всегда интересовали причинно-следственные связи возникновения болезни и нестандартное лечение, с помощью которого болезнь удаётся излечить. В будущем я связала свою жизнь с медициной. Но история эта произошла под грифом "Совершенно секретно," неофициально. Было ли это связано с фармакологическими новинками в медицине или с химическими разработками спецсредств, употребляемых в исключительных условиях перегрузки организма солдата или офицера? Поскольку в фармакологии у нас ничего кардинального не появилось в те годы, могу лишь строить предположения и догадки в другую сторону... Я была девочкой. Болел мой папа. После двух необычных уколов, сделанных ему секретно, он поправился. Практически как киногерой Рембо, преодолевающий физическое изнеможение, стойкий солдат, который способен не спать несколько суток, мой отец исцелился чудодейственным средством, превозмог с его помощью неврологическое воспаление и боль. Уверена, оно и сейчас есть в заветной коробочке спецсредств и находится на вооружении в армии. Уверенность моя идёт не от пустого места, а определённо. В Саратове есть войска химзащиты, есть военное училище химзащиты, у химзащиты есть спецсредства и есть люди, которые их вырабатывают. По-моему, "ноги растут" оттуда. А теперь, - история!
Во дворе нашего дома находится медсанчасть. Папа на больничном. Спускается с четвёртого этажа, чтобы сделать укол в процедурном кабинете по назначению невропатолога, а наверх подняться он уже не может. Он почти кричит, стискивает от боли зубы, когда пытается подтянуть свое тело на ступенях в подъезде, хватается за перила. Я ребенок, слышала эти мужские стенания, я их запомнила на всю жизнь, они почти звериные. Папа отлично понимал, что наверх его ни кто не подымет по лестнице, он высокий 56-го размера, и принимал все народные способы лечения и экзекуции. Спина у него пылала от натирания керосином, прикладывания лопуха. В конце-концов, поясница походила на прожаренный кусок мяса. В один момент, родители поняли, что дальше он спускаться в медсанчасть не сможет, и попытались найти медсестру, которая будет приходить делать платные уколы на дому. Ни кто не знает, кем была медсестра на самом деле, где она работала. Она жила
в соседнем доме нашего двора. Когда она услышала рассказ о нестерпимых болях и увидела папину спину, поясницу, она предложила сделать маленький укольчик в мочку уха. Но болезненный.
- Очень болезненный, - сказала она, - Потерпите? Зато потом, пять лет у вас хондроза не будет! Вы о нём забудете на пять лет. Хотите, сделаю такой укол? Только одно условие. Вы никому никогда об этом не расскажете...
Медсестра сделала два укола. Сперва один - в мочку уха, а через пару дней другой, в мочку другого уха. Папа два дня определялся, можно ли выдержать такой болезненный укол и решился сделать второй, несмотря на то, что мочка раздулась и покраснела. Денег за неведомое лекарство медсестра не попросила. Она взяла только за работу, как за обычный укол. Как быстро прошла боль в спине и зажила кожа на пояснице, я не знаю. Но с тех пор ни через пять лет, никогда потом в жизни папа не страдал хондрозами. Мы много переезжали. Папа перевозил нашу мебель. Он сам отстраивал дачу. Однажды он с напарником заводил-закатывал ремнями на дачный участок бетонный столб на круглых бревнышках, который потом служил вместо дорожки. Нас, женскую половину семьи, попросили на момент закатывания столба пойти подальше и погулять. Но я видела через забор бледное лицо своего папы. Спина не дрогнула. Не знаю, как и на что повлияло лекарство. На какие корешки спинных нервов? Прошло пять лет и больше. Его спина не болела. А ведь он часто работал на огороде, перекапывал дачный участок, сделал своими руками погреб, перелопатив гору земли. Правда, он не упорствовал, после обеда любил поспать на даче и дома, но работал до результата, дело на пол-дороге не бросал и никого помочь не просил. С тяжелой работой в одиночку справлялся. Занимался дачей в своё удовольствие. Приносил вёдра клубники, осенью - рюкзак с яблоками. Вёдра клубники были большими, почти что квадратными, десятикилограммовыми. Не помню никаких со спиной страданий у папы. После двух уколов загадочных, боль как рукой сняло. Но и мы об этом больше не вспоминали.