Найти в Дзене
Наталья Ремиш

Бывает ли у психологов раздражение, если человек приходит с одной и той же проблемой многократно? Психологи – тоже люди. Часть 2

Вероника Смаглюк: Перфекционизм психолога должен обсуждаться на личных консультациях, а не в работе с клиентом. Клиент не обязан отвечать моему «правильно» и «своевременно». Глубинные убеждения формируются в течение всей жизни и по некоторым данным меняются до 15 лет, так что задача психолога снять вину и стыд с клиента, что он не справился за один/два/три раза.Также можно помочь понять, что разные проблемы имеют один корень, и у клиента уже есть опыт успешного решения того или иного вопроса. По своему опыту знаю, многие ходят, ходят, а потом резко дозревают и делают или понимают, что им и так хорошо, а краткосрочная перспектива сложностей усложнит больше жизнь, чем долгосрочные результаты. Алена Володина: Мы работаем с разными людьми. И некоторым нужно буквально подставить зеркало и лишь тогда человек готов работать и меняться. За что я люблю когнитивно-поведенческую терапию - это за техники. Пациенту важно выполнять домашнее задание. Это не просто послушать, и вытащить какие-то нега

Вероника Смаглюк:

Перфекционизм психолога должен обсуждаться на личных консультациях, а не в работе с клиентом. Клиент не обязан отвечать моему «правильно» и «своевременно». Глубинные убеждения формируются в течение всей жизни и по некоторым данным меняются до 15 лет, так что задача психолога снять вину и стыд с клиента, что он не справился за один/два/три раза.Также можно помочь понять, что разные проблемы имеют один корень, и у клиента уже есть опыт успешного решения того или иного вопроса.

По своему опыту знаю, многие ходят, ходят, а потом резко дозревают и делают или понимают, что им и так хорошо, а краткосрочная перспектива сложностей усложнит больше жизнь, чем долгосрочные результаты.

Алена Володина:

Мы работаем с разными людьми. И некоторым нужно буквально подставить зеркало и лишь тогда человек готов работать и меняться.

За что я люблю когнитивно-поведенческую терапию - это за техники. Пациенту важно выполнять домашнее задание. Это не просто послушать, и вытащить какие-то негативные автоматические мысли, докопаться до своих убеждений. Это - пробовать что-то изменить. Бывает человек что-то пробует, нарывается на болезненный опыт. И человек начинает метаться по кругу, и приходит снова и снова. Если наши действия не работают, мы будем пробовать другие, если эти не работают, мы будем искать новые пути.

Раздражение будет, если специалист этот вопрос не проработал с собой, наверное. И воспринимает какие-то неудачи или отсутствие прогресса у пациента на свой счет – что это только я виновата, что только я что-то делаю не так, и поэтому у пациента нет прогресса. На сессии, которая длится 50 минут, мы вряд ли изменим те паттерны, с которыми человек жил всю жизнь, то мышление, с которым он существовал. Поэтому безусловно специалист должен иметь квалификацию, знания, он должен работать в определенном методе, постоянно саморазвиваться, проходить свою психотерапию, супервизию. Но без работы пациента ничего не будет.

Если я включаюсь своей частичкой «спасателя» – что очень часто, к сожалению, это как побочная часть нашей работы, мы в схематерапии называем её самопожертвованием – то я буду нарываться на болезненные ощущения, и мне будет казаться, что это со мной что-то не так, это со мной что-то не так как со специалистом, это я делаю какие-то неправильные интервенции, поэтому у человека нет сдвига.

Любые техники требуют того, чтобы мы отточили их как навык. И чтобы этот навык сформировался, ему нужно дать время.

Светлана Носкова:

Я работаю в психоаналитическом подходе, мы только знакомимся пять первых сеансов. Никакие проблемы невозможно решить за 2-3 сессии. И психоаналитический подход – это про глубинные изменения, структурные. И эта работа должна длиться не менее года, желательно с частотой 2 раза в неделю, если хочется динамики. В среднем это 2-3 года, а не 2-3 раза. Поэтому конечно, за это время есть повторяющиеся проблемы, повторяющиеся вопросы, и это не раздражает, это говорит о каком-то аффекте, который человек не может переработать.

Более того, в психоаналитическом подходе очень заметно, когда человек приносит разные проблемы, но не замечает, что суть их одинаковая. То есть он может обсуждать вопрос взаимодействия в семье, через какое-то время приносит какое-то взаимодействие на работе, которое его раздражает, не устраивает – какие-то проблемы и там, и там, как будто вообще разного порядка. И что-то, допустим, происходит у нас в сеттинге, между мной и пациентом. И человек не видит, что несмотря на то, что его проблемы из разных областей, динамика очень похожа, а это говорит о том, что это одна проблема.

И моя задача – связать, показать ему, что это общее. Что здесь было вот такое взаимодействие, здесь такое, в первом случае вы переживали такие эмоции, и в другом случае те же эмоции. Здесь вы ожидали вот это и вот здесь тоже. И тогда у человека может произойти инсайт, когда он действительно увидит это что-то общее. Поэтому когда приходят с одним и тем же вопросом, раздражения нет. Это материал для работы, возможность дальше углубляться, исследовать.

Виктория Ардзинба:

В начале моей практики было удивление, я все время вспоминала фразу своей учительницы школьной по физике, которая говорила: «Уже столько раз объяснила, уже сама поняла, а они все еще не понимают». И эта фраза стала для меня ключевой, видимо этот юмор дает возможность понять, что мы действительно все разные. Наверно я задаю не те уточняющие вопросы, или недостаточно тех практик, которые мы проходим, или человек просто еще не готов, или это слишком сильная защита, а в психотерапии есть такое правило - нельзя снимать все защиты, особенно, если ты не предлагаешь что-то взамен. Поэтому я стараюсь очень осторожно к этому относиться и терпеливо, иногда мы действительно ходим по кругу и это для меня сигнал к тому, что задача решается всегда разными способами, значит просто этот способ не подходит.