Вид у мужа был виноватый.
-Зин, я там семью привез… Мама с двумя детьми. Пусть поживут. Они в твою парикмахерскую заходить не будут. Я предупредил. Малые подстывшие. Ты им ужинать собери, я им туда отнесу.
-Полотенца сначала,- холодно сказала Зина.- Ну, забыла я! Могу я что-нибудь забыть!
Константин смерил жену долгим взглядом. Сам достал из шифоньера три полотенца. Молча вышел.
Зина на кухне разделила ужин. Поставила в микроволновку подогреть. В соседнем дворе тоже имелась летняя кухня. Здесь никто в домах не ставил варочные плиты. Красновы приспособили вторую кухню для хозяйства. Курам проваривали картофельные очистки, уткам запаривали корм, собаке готовили.
Теперь там, конечно, надо навести порядок. Причем срочно. Не хватало еще этой дамочке на Зинаидину кухню заявиться!
Она всё не могла уняться. Вот же гадость какая, эта ревность! Привязалась! Зина понимала, что злится напрасно. Что муж ни в чем перед ней не виноват. А сделать с собой ничего не могла! Она накрыла на стол, но сама ужинать не стала. Ушла якобы проверить уроки детей.
Костя сыну и дочке рассказал о своей поездке. О том, как люди устроились, какие у них условия. Сообщил, что привез семью погостить у них на хуторе.
-Ребятки приболели немного, но через пару дней познакомитесь. Надеюсь, подружитесь!
-А ты уверен, что пары дней хватит? – это Зина вернулась в кухню.- Вдруг, что-то более серьезное? Ты, между прочим, в контакте был!
-Серьезное – лягут в больницу! – ледяным тоном пригвоздил Костя.- И хватит на сегодня! Идите все в дом. Я сам со стола уберу. Устал. Спать хочу.
Зина увела детей. Проверила устные уроки, чего давно не делала. Убедившись, что младшенький крепко спит, оделась, вышла на улицу. Тихонько, через внутреннюю калитку прошла на соседний двор. В летней кухне горел свет. В незашторенное окно было видно, что Костя с остервенением драит заляпанную плиту. Опередил, значит! Вот и пусть убирает. Сам заботу придумал, сам пусть и старается.
Ночью Зина всплакнула в подушку. О чем? Кто б ей сказал!
А новый день принес новые заботы. У младшего появилась сыпь на коже. Ветрянка! Каким ветром? Малыш плакал, капризничал. Мать не спускала Сашеньку с рук. Насилу дождалась, пока школьники пришли.
Варя и Игорек переболели в свое время. Общение с братиком было для них безопасно. Уж они развлекали мальчишку, как только могли! Зина, наконец, смогла заняться делами. Вышла во двор. На улице пахло паленым.
Костя осмаливал вторую тушку индоутки. На работу что ли не ходил? Отгул взял, оказывается. Не для того, чтобы тебе помочь, Зина! Из-за сарая вышла молодая женщина. Обтерла тряпкой руку, протянула Зинаиде:
-Оксана! Спасибо, что приютили. Баня чудесная и ужин тоже. Спасибо.
Познакомились.
-Мы недолго у вас погостим,- поспешила заверить Оксана. – Вы уж простите, что вот так нагрянули…
Зинаида устыдилась. Да что это она, в самом деле! Тоже мне, медработник! Даже здоровьем детворы не поинтересовалась. Она задала несколько вопросов Оксане. Та поняла.
-Нет, нет! Вы не беспокойтесь, обычная простуда у моих.
-Ветрянкой болели?- деловито спросила Зина.
-Старшая, в младенчестве. А Марк пока нет,- ответила Оксана.
Зинаида облегченно выдохнула:
-Тогда вам точно – на карантин! У нас – ветрянка.
На том и разошлись. Ведь через Зину тоже может перейти. И через Оксану, если что.
На прикроватной тумбочке Зинаида обнаружила брошюру Иоанна Златоуста. Никогда Костя не навязывал ей своих книжек. Полистала нехотя. Рассуждения святого о ревности. «Одержимый этим неистовством нисколько не лучше бесноватых или больных сумасшествием…». О как! Не стала дальше читать. Захлопнула.
Костя нарисовался. Обнял жену. Прошептал на ушко ласковое слово. И громко добавил:
-"Ревность – это боязнь превосходства другого". Так сказал непочитаемый тобою, Зиночка, Александр Дюма.
Да он насмехается над ней! Зина шлепнула мужа пеленкой, которая была у нее в руке. Муж ответил диванной подушкой. Подрались шутливо. Дети прибежали на шум. Застали родителей целующимися.
- Зин, ты птицу сама до ума доведи!- примиряюще сказал Костя.- Оксана обе ощипала, себе и нам, да навыка у нее нет.
-То-то же,- отозвалась Зинаида, поправляя прическу.
-Я им продуктов из погреба достал. Пусть сами кашеварят.
-Мне не жалко, Кость. Но там они были на всем готовом,- начала было Зина.
-Не в еде дело! – перебил Костя.- Им устраиваться надо. Некуда им возвращаться. В смысле, дом их разбит, в новостях показали.
-А отец детишек? – тихо спросила Зина.
-Он шахтер. Шахты ведь не все закрылись. Только связи с ним нет. Уже несколько дней.
Зинаида зябко повела плечами. Даже подумать страшно. А она сочиняет себе страдания на ровном месте!
Приникла головой к плечу мужа.
-Прости меня, Костя!
Поцеловались. Сашка заплакал. Зина взяла малыша на руки, привычным движением дала грудь. Малыш жадно зачмокал, но снова расплакался. Женщина встревоженно ощупала себя. Чувствовала ведь: что-то не так! А понять не могла. Грудь не налилась! Нет молока для сына.
Костя покачал головой и вышел. Через пару минут послышался звук отъезжающей от двора машины.
Друзья, спасибо за неравнодушное чтение! Обратная связь всегда важна для автора. Ваши отзывы и комментарии жду с нетерпением и интересом. Благодарю также за лайки. Подписаться на канал здесь