Никогда не думал, что наступит время, когда буду жить одним днем. Сегодня, здесь, сейчас. Вроде цел, вроде сыт, вроде относительно здоров, и уже неплохо. Если раньше сами подобные перспективы пугали, то сейчас страха такого нет, а есть хроническая тревога, толкающая на решительные действия.
Но в то же время это тот случай, когда под давлением из алмазов получаются бриллианты. Сколько не читал биографий, почти всегда успешные, умнейшие, величайшие деятели культуры, науки и искусства проживали какие-то невероятные трудности в своей жизни. И может я неисправимый романтик, но тоже в это верю.
Точнее даже не верю, а уверен, что трудности закаляют.
Возьмите тех же евреев. Я часто размышляю на тему, почему большинство евреев такие умные, успешные, занимают почти всегда руководящие посты, ну или как минимум невероятно начитанные, эрудированные.
А как раз потому, что всю их многострадальную историю евреям все запрещали, держали в гетто, ставили условием поступления в ВУЗ очень высокие баллы, работать разрешали только на определенных работах, и именно благодаря этому выкристаллизовалась их способность везде находить возможности. Везде преуспевать, пользоваться возможностями на 200% из 100%, учиться и становиться успешными.
Именно поэтому, как мне кажется, евреи мирного и свободного времени продолжают по инерции добиваться успехов по жизни. Потому что страх и сплошные ограничения в прошлом превратились в инстинктивное желание комфорта и безопасности в настоящем.
Сразу хочу оговориться - я сейчас не про "бедную Россию", на которую обозлился "дикий и безжалостный Запад", и наложил 5.500 тысяч санкций. Я про россиян, сознательно уехавших или оказавшихся сейчас за границей. Потому что реально сложно сейчас ИМ (и мне в том числе). А не про "патриотов" оставшихся сейчас в РФ, в едином порыве разбивающих Айфоны и считающих, что на них санкции не отразятся. Что ж, посмотрим, что будет через месяц-два.
Но где-то глубоко внутри мне даже дико интересно проверить себя подобными суровыми условиями. Думаю, именно поэтому я когда-то отправился в затяжное 10-месячное велопутешествие в осенне-зимний период в Турцию, Закавказье и Казахстан. Ночевал в палатке в степях, горах и лесах.
А потом, год спустя, 127 дней шел на веслах по Волге на Каспийское море. И когда мне спирает дыхание от тревоги и страха перед неизвестностью, у меня вместе с тем разгорается и дикий интерес внутри. Думаю, примерно то же чувство руководило Хемингуэем, когда он уходил корреспондентом на очередную войну (а прошел он их несколько).
А в итоге градус накала сделал из обычного местечкового журналиста, пишущего о поножовщине и проститутках бедных районов, нобелевского лауреата по литературе, писателя с мировым именем. Все потому, что в трудностях порой переживаешь такое, что потом даже сам себе не можешь объяснить до конца. Взрослеешь, мудреешь, что ли, сам того не сознавая.