Анна допила кофе и пошла мыть чашку, уже совершенно успокоившись решением подумать о куртке для внука в следующем месяце.
Начало рассказа здесь
Куртка так и не была куплена. Весну малыш доходил в той, что у него была, а летом Ника отправила сына на дачу со своей мамой, и оставшись одна, смогла временно устроиться на вторую работу. Те два с половиной летних месяца в последствии совершенно выпали у нее из памяти, ибо все это время она спала по четыре часа, и не знала выходных. Однако в середине августа Ника смогла более или менее одеть подросшего на свежем воздухе Сëмку на осень-зиму.
Шли годы, Анна продолжала откладывать деньги и надеяться, что сын возьмётся за ум. Тимоша же продолжать жить на даче, время от времени ему правда удавалось куда-то устроиться, он даже порой почти совсем переставал пить, но ему отчего-то всегда не везло. Лишившись очередного места Тима впадал в уныние и снова спасался бутылкой. С ним стали случаться крайне неприятные истории, и, вконец измотав себе нервы, Анна сама перебралась на дачу к сыну. Тима не возражал, только пить стал ещё больше, словно назло.
Узнав об этом Ника спустя какое-то время повела себя крайне неприятным для Анны образом: предложила сдать её городскую квартиру, указав на то, что квартира эта вообще-то принадлежит Анне и Тиме пополам, а алиментов Тим не платит.
Я, говорит, молчала раньше, но сейчас то квартира уже год как пустой стоит, а мне одной с Сëмой очень трудно, Анна Михайловна, ну Вы же сами всë знаете!
Время конечно и вправду было тяжёлым, середина девяностых, и наверное Ника не много у себя в конторе зарабатывала. Точно не много. Однако, с чего Ника взяла, что она теперь должна пускать чужих людей в свою квартиру? От одной мысли Анна невольно поëжилась - так это было неприятно. К тому же с годами Ника вызывала в бывшей своей свекрови все меньше сочувствия. Пожилая женщина давно пришла к выводу, что если бы та вовремя проявила снисходительность и терпение к Тиме, он бы, живя с женой и сыном давно бы взялся за ум, а так, один, конечно пьёт. С тоски пьет, от того, что любит эту Нику до сих пор. Анна несколько раз пыталась донести свое видение до невестки, но та как не слышала. Пусть вначале бросит, потом видно будет - вот и весь её ответ. А как он бросит то, когда сердце болит и страдает он от одиночества. Ты его прими, пожалей, приласкай, тогда то у него и силы появятся, и все наладится, - Ника даже не отвечала...
Постепенно Анна окончательно утвердилась в мысли, что Ника сама, вследствие своего дурного характера и недоброго сердца виновата в своих бедах. Сама мужа выгнала, а теперь ей одной тяжело видите ли, а чем, спрашивается, раньше ты думала, милая? Да и нельзя говорить, что Тимочка им не помогает совсем. Когда удавалось заработать, сын ей какие-то деньги давал, Анна правда никогда у него не спрашивала, сколько именно. Ника говорила, что очень мало, ну так такой как она всегда будет мало... И ведь живут же они как-то. Не голодают, не на улице, Сëма сыт, одет, весел. Да, тяжело, так и всем тяжело, а как ты хотела - жить без мужа и не работать, что ли? Тимочка из-за тебя страдает, так почему тебе должно быть хорошо?
Анна не долго прожила под одной крышей с сыном. От постоянных тревог, когда Тима то пропадал, то оказывался в больнице или отделении милиции, причем иногда соседней области, женщину настиг инфаркт.
Пока шла подготовка к похоронам, Тима как будто пришел в себя, в рот не брал, обо всем сам договорился, всех организовал, зато потом, прямо начиная с поминок, ушел в запой, из которого не выходил следующие лет пятнадцать.
Ника постепенно свела общение с бывшим супругом на нет, а вот подросший Сëма сам порой стал съездить к отцу. Возвращался домой тихим и подавленным, на вопросы отвечал, но коротко. Да и что тут отвечать: да, все так же пьет.... Нике было жаль смотреть на расстроенного сына, но Сëма взрослел и она уже не могла оградить его от правды. Надеялась, что сын сделает свои выводы. Тима был уже законченным алкоголиком, но алкоголиком тихим, одиночкой. Он просто пил и спал, иногда что-то ел. Часто Сёма стоял по полчаса у закрытой двери, за которой пьяный Тима ничего не слышал и не понимал. Хотя порой он по выражению сына был более или менее, и они даже вроде бы немного о чем-то разговаривали.
Ника никогда не признавалась сыну, но порой ей просто до слёз было жалко своего мальчика, так отчаянно тоскующего по отцу, которого у него никогда не было, что он был готов сидеть на грязной кухни с этим с трудом соображающим существом, в котором было так мало человеческого, и лечить его тупую пьяную скуку.
Одного только не понимала Ника, при чём, чем дальше шли годы, тем больше она недоумевала: как же он живёт, откровеннее говоря, на что он живёт?..
Продолжение следует.
Подпишитесь на канал, чтобы быть вкурсе!