Ещё в школе меня поразили стихи — Павел Коган их написал:
__________
Я с детства не любил овал,
Я с детства угол рисовал!
__________
В геометрии как-то мне не было видно символики,
Это лишь математика — знаки, фигуры и формулы.
Но вот эти углы и овалы в строчках у Когана...
Прожил поэт короткую жизнь, он погиб в сорок втором.
В свой последний бой он пошёл в полный рост — только это было по нём.
__________
Есть у него стихотворение «Лирическое отступление».
Чтобы так писать, кем нужно быть? Романтиком?
Революционером? Просто советским мальчиком?
Павел Коган родился в Киеве, жил как русский патриот.
Вот последние строки стихотворения. Сорок первый год.
__________
Я — патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю,
Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках...
И где ещё найдёшь такие
Берёзы, как в моём краю!
Я б сдох как пёс от ностальгии
В любом кокосовом раю.
Но мы ещё дойдём до Ганга,
Но мы ещё умрём в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.
__________
Бескомпромиссный угловатый мальчик. Какая дерзость и какой размах!
Не гладкий, всем угодный и приятный овал, а остриё угла, его замах.
__________
Школа советская, семидесятые, у нас классный час.
Читаю стихи Николая Майорова (что-то помню даже сейчас).
Ему было всего двадцать два, когда он погиб.
А мы про войну знали только из фильмов и книг.
То поколение быстро взрослело, близкую видя беду.
Вот что предчувствовал Майоров в сороковом году:
__________
Я не знаю, у какой заставы
Вдруг умолкну в завтрашнем бою,
Не коснувшись опоздавшей славы,
Для которой песни я пою.
Ширь России, дали Украины,
Умирая, вспомню... И опять —
Женщину, которую у тына
Так и не посмел поцеловать.
__________
Большая была страна — от края до края.
Пятнадцать республик как пятнадцать сестёр.
Быть русским значило жить, не отделяя
Себя от других народов и языков.
__________
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»!
__________
Война выжигала в душе низкое, мелкое,
Если склонен к добру был уже сам человек.
Оставалась вера в святое, общее, честное.
Так было доныне. Пусть будет вовек.
__________
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, недолюбив,
Не докурив последней папиросы.
__________
Молодым разве хочется умирать?
Но они рвались, рвались воевать!
Потому что иначе разве можно спасти
То, что нужно до наших детей донести?
__________
И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх — и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
__________
Раньше не обращали внимания мы,
Кто где родился, в каком месте, краю,
Потому что все были советскими,
Веря в огромную Россию свою.
А сейчас в Википедии читаю:
Поэт Михаил Кульчицкий
Родился в девятнадцатом году в Харькове.
И сразу: да он же украинский!
Нет, он наш, советский, истинно русский поэт.
Так воспевал родной город он в свои двадцать лет.
__________
Я люблю родной мой город Харьков —
Сильный, как пожатие руки.
Он лежит в кольце зелёных парков,
В голубых извилинах реки.
_
Я люблю, когда в снегу он чистом
И когда он в нежных зеленях.
Шелест шин как будто шелест листьев
На его широких площадях.
_
От Москвы к нему летят навстречу
Синие от снега поезда.
Связан он со всей страною крепче,
Чем с созвездьем связана страна.
_
И когда повеет в даль ночную
От границы орудийный дым —
За него и за страну родную
Жизнь, коль надо будет, отдадим.
__________
Священный долг мужчины — защищать
Родную землю и родной очаг,
Историю страны, традиции народа,
Достоинство и честь и право быть свободным.
__________
Двадцать шестого декабря сорок второго года
Поэт с оружьем защищал желанную свободу.
Только тот, кто глину месил стынущими ногами,
Знает, как об этом сказать и какими словами.
__________
Война — совсем не фейерверк,
а просто — трудная работа,
когда,
черна от пота,
вверх
скользит по пахоте пехота.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промёрзших ног
наворачивается на чёботы
весом хлеба в месячный паёк.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжёлых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.