Новая религия забанила Бога. У нее новый Иисус,и терновый венок. Здесь безденежьем,в ад пророчат дорогу. И убийство во благо,совсем не порок. И стоит Ватикан,сияет огнями. На входе с распятием стоит банкомат. Здесь свои прокуроры и казематы. И глядя на них сверху,заплакал Понтий-Пилат. Здесь души спасают,запечатав их в колбы. Наложив епетимью в пять тысяч молитв. И лишь убив врага,ты считаешься добрым. Свои совесть запрятав за толщею плит. И шагает по миру,мафия нового бога. Раздавая купюры вместо старых псалмов. Под их копытами,в рай чернеет дорога. И воют им в след стаи бешеных псов. Время летит разрезая пространство. На плечах новых монахов,прямо в каменный век. И стирают кровью значение слова. Это слово не БОГИ,а ЧЕЛОВЕК.
Новая религия забанила Бога.
У нее новый Иисус,и терновый венок.
Здесь безденежьем,в ад пророчат дорогу.
И убийство во благо,совсем не порок.
И стоит Ватикан,сияет огнями.
На входе с распятием стоит банкомат.
Здесь свои прокуроры и казематы.
И глядя на них сверху,заплакал Понтий-Пилат.
Здесь души спасают,запечатав их в колбы.
Наложив епетимью в пять тысяч молитв.
И лишь убив врага,ты считаешься добрым.
Свои совесть запрятав за толщею плит.
И шагает по миру,мафия нового бога.
Раздавая купюры вместо старых псалмов.
Под их копытами,в рай чернеет дорога.
И воют им в след стаи бешеных псов.
Время летит разрезая пространство.
На плечах новых монахов,прямо в каменный век.
И стирают кровью значение слова.
Это слово не БОГИ,а ЧЕЛОВЕК.