Шторм! Плеск воды. Ребячий визг. Оконная рама в раме. И вдруг – крик: «Танкист! Танкист, назад!» Самолет крутанулся влево и опять взмыл вверх. Только теперь ясно: он не из школы смерти, просто летит навстречу сияющему диску солнца. Кажется, его пилот и есть то самое солнце, на светлом полотне раскинувшегося под ним мира.
Неужели есть такие слова, чтобы рассказать про солнце?
Необязательно...
Ничего другого уже не скажешь. Да и правда, что говорить? Ты - истребитель, летишь над темно-голубыми, в зеленых крапинках плоскостями. Твой самолет – диск, а внизу – мириады городов и поселков, далеких и близких, но совершенно одинаково радужных и ослепительных. Справа и слева живут разные народы, и все они улыбаются, глядя на тебя. Сверху видны зеленые крыши африканских хижин, а в районе Никарагуа – темно-синие и почти черные горы. С юга – желтый горизонт. Все вместе складывается в картину с высокими и легкими остроконечными облаками, в которых иногда проносятся зубчатые горные вершины..
Шквал огня! Враг рядом! Он кажется чудовищным, способным одним выстрелом разрушить твой самолет... Но вот он уже рядом и атакует тебя, и ты попадаешь в штопор. Странно, но в этом вращении по огромной спирали нет никакой радости – наоборот, все кажется далеким и ненужным.
И потом вдруг ты оказываешься за пределами этого мира. И там, за его пределами, – тоже ничего. Только пустота и полное небытие, и еще что-то... Потому что оттуда, из небытия, к тебе тоже приходит жизнь. Это всегда так: тебе приходит жизнь. Но ты не знаешь – откуда, потому что там нет ни тебя, ни этого мира, ни даже тебя самого. Туда не долетают никакие слова, да их там и быть не может. Разве можно выразить то, что там? И однажды ты там появляешься. Появляешься именно там, потому что где-то еще существуют звезды, планеты и ветер. Ты становишься их частью. Но потом ты обнаруживаешь, что вовсе не ты на самом деле часть их, а часть их – это ты, и это все, что ты можешь о себе знать.
А что такое ты сам? Ты одинок среди звезд, а вокруг тебя черная пустота, отделенная от тебя непреодолимой пустотой. А там, за твоей спиной, – пустота, отделенная от тебя непостижимой пустотой. Вот как. Ты один.
Шторм! Плеск воды. Качающийся свет фонаря. Низкие облака. Еще немного, и я ничего не увижу, ничего не услышу, ничего не почувствую. Остается только тьма, и… нет, не хочу даже думать об этом!
Ты спрашиваешь себя, откуда ты пришел и куда идешь? Все оттуда же. Ты понял, что все и всегда – это ты сам. Что это – все, что ты можешь о себе знать. Что, если ты станешь собой, все исчезнет, и ничего больше не будет. О, Боже!
Смутно чувствуется опасность. Это твой страх перед лицом смерти, только он во сто крат ужаснее той черной пустоты, что окружает тебя сейчас. Что же, все мы – дети этой черной пустоты. Все мы – смерть. Зомби, прикидывающиеся людьми. Кто мы такие на самом деле?
Конечно же, не мы. То, что мы называем нами, только видимость. Плоть и кровь, пытающиеся убедить себя, что это мы. И мозг, готовый каждую секунду распознать это двойное «я» как подделку. Мозг, который со всей скоростью, на которую способен, передает сигналы самоидентификации всем окружающим его органическим телам, включая саму смерть.
Ибо в той пустоте, что наполняет нас, любой голем, притворяющийся человеком, превращается в почти полномочного посла смерти.