17-го декабря 1996-го года, за неделю до западного Рождества мы с Аленой и детьми прилетели в Чикагский аэропорт О'Хара. Снегом и морозцем провожала нас Москва, снегом и морозцем встречал нас и Чикаго, этот "город ветров" - Windy City. В аэропорту нас ждала первая радостная встреча - нас встречал Евгений Владимирович Зайцев, на автомобиле невиданных размеров, широком как танк и длинном, как яхта. Он одолжил этот авто у Чарльза, который в скором времени сделается другом нашей семьи. В багажник Понтиака легко улеглись все наши чемоданы, и мы поплыли по припорошенному блестящим снежком, сияющему огнями ночных фонарей городу.
Разница в восприятии Америки в одиночку и с семьей оказалась огромной. Когда я приезжал один, мне было холодно, грустно и тоскливо. Теперь же в машине было тепло и весело. Аким с Сашей глядели в окошки и весело считали украшенные огоньками новогодние елки - кто больше насчитает. Алена о чем-то оживленно беседовала с Евгением Владимировичем. Машина бесшумно скользила по 91-му шоссе в сторону Берриен Спрингса. А я, как "бывалый", думал о том, как я познакомлю Алену с моими американскими друзьями, как покажу ребятам тот белый домик, в котором жил и скучал по ним, ту горячую и пахнущую тестом и корицей булочную, в которой заработал свои первые 800 долларов, тот университет, в котором отучился три месяца, и в котором предстояло учиться еще целых четыре года. Четыре года! Это казалось целой жизнью. Целой вечностью.
И вот мы уже заезжаем на кампус. Теперь он показался мне родным и знакомым. На этот раз мне не нужно было ютиться в маленькой комнате, спать на полу, жить от чемодана. Нас ожидала просторная квартира на кампусе. И эта квартира не была пустой - в ней уже стояла мебель, был накрыт праздничный стол, и что самое главное, в ней нас поджидали наши добрые друзья - Валентина Зайцева и Артур Артурович и Галина Штеле, а также Лиза и Григорий Григорьевич Арутюнян (они тоже недавно приехали учиться в Андрюс). Это была замечательная встреча, и я всю жизнь буду помнить и те радостные улыбки, какими нас встречали, и большую кастрюлю ароматного борща на плите ("Валин борщ"), и фрукты на столе, и заботливо прибранные кровати...
Несмотря на поздний час и бесконечно долгую дорогу детки были очень оживлены, бегали по квартире, спорили, кто будет спать вверху, а кто внизу - кровать была двухярусная. Аким, кстати, как старший, добился права спать на верху. Но очень скоро он упал оттуда, причем вниз головой, но, слава Богу, полы были застелены мягкими коврами и он как-то не убился. Но это не помешало ему остаться верным своему верхнеярусному выбору кровати на правах старшего.
Что и говорить, мы приехали в "правильное" время. Приближалось Рождество, а потому кругом царил радостный дух. Нас таскали на вкусные праздничные обеды, нас ждала рождественская гуманитарная помощь - кастрюли, тарелки и прочая кухонная утварь, одеялки, детская одежда и обувь. В магазинах шла рождественская распродажа и все было до смеха дешево. Долларов за пять мы купили новый телефон (он прослужил нам лет 15!). За 10 долларов - огромную куклу для Саши - размером с Сашу. Акиму досталась настоящая железная дорога - мечта любого 5-ти летнего мальчика! В общем, жизнь была прекрасна и удивительна.
Кто-то может сказать, как так случилось, что я не разделяю сегодня моего прежнего энтузиазма относительно Америки. Тут надо отметить два момента. Во-первых, за многие годы, прожитые на американском континенте, я научился по-настоящему любить Америку, ценить ее оптимистический дух, отзывчивость ее людей, красоту и богатство ее природы, понимать и разделять лучшее из ее культурных и духовных ценностей. И это навсегда останется со мной.
Во-вторых, та Америка, в которую я приехал в 1996-ом, рухнула в лету, в прах и пыль, вместе с небоскребами торгового центра 11 сентября 2001-го года. С тех пор я много раз еще приезжал в Америку, жил там, работал, но при этом не мог не видеть, с великой скорбью, как на моих глазах сбываются пророчества о превращении агнца в дракона. Иными словами, есть Америка народная, которую я люблю до глубины души, и есть Америка корпоративная, которая никого не любит. И ее трудно любить.
Мне суждено было стать свидетелем того, например, какая оголтелая пропаганда обрушилась на добрый и доверчивый американский народ, когда правительство США решило развязать войну с мусульманским миром, начавшуюся с уничтожения Ирака. Мне было больно видеть, как даже мои братья-христиане готовы были идти в армию, чтобы "защищать демократию" на Ближнем Востоке. Как наши церкви наводнились флагами и ура-патриотическими лозунгами.
Удивительный, замечательный американский народ! Он с готовностью посылает по миру самоотверженных миссионеров, щедрую гумманитарную помощь, и с такой же готовностью и щедростью сыплет смертоносные бомбы и рассылает войска. Это народ, у которого еще не исчерпан кредит доверия своему правительству - и это замечательно. Печально лишь то, власть имущие так нагло злоупотребляют этим кредитом доверия. А чтобы этот кредит не исчерпался слишком быстро, в ход запущены страшные социологические механизмы управления.
Но не будем о грустном. Та Америка, которая встретила нас в 1996-ом - это совсем иная Америка. Да и люди были иными. Но о людях еще поговорим. В целом же, я очень благодарен Богу за то, что мои дети сделались "странниками". Не эммигрантами, покинувшими свою страну, не беженцами, но именно странниками, которым открылся большой мир, которые знакомились с людьми иной культуры, но которые по-прежнему любили свою родину, оставались частью ее, и никак не желали порвать с нею.
Вспоминается один из первых эпизодов нашей жизни на кампусе. В один из самых первых дней, еще, кажется, до Рождества, пошли дети погулять на детскую площадку. А я со второго этажа, присматривал за ними в окошко. Снега на кампусе почти не было, и сразу за детской площадкой начинался лесок. И вот наблюдаю такую картину: идут Аким с Сашей из леса и тащут сухие палки. Потом начинают ломать их и складывать вместе, в кучу. Через пару минут прибегает домой запыхавшийся Аким и просит меня пойти с ним, чтобы разжечь костерчик. Мне стоило большого труда объяснить ему, что этого делать нельзя, что тотчас приедет полиция.
Это было их первое "разочарование" в Америке. Ведь мы почти каждый день жгли костры за нашим коттеджем, жарили сосиски, чистили лес, глядели на огонь. Им тяжело было понять, почему они не могут делать этого и здесь, в Америке. Пришлось им искать и выдумывать другие игры. Благо, выдумки им было не занимать.
А вскоре мы нашли места, где можно разжечь костерчик. Одно из таких полюбившихся нам мест было "Маленькое озеро" как мы его называли, около большого озера Мичиган в Стивенсвилле - замечательное место, с детской игровой площадкой, столиками и лавочками, на которых мы часто вкушали пожаренные на гриле вкусняшки. Все это располагалось на берегу этого заповедного озерка, в котором жило очень много всякой живности - рыба, выдры, утки и множество других птиц. В лесу жило много веселых белок и енотов, которые совсем не боялись людей. Аким их очень любил, всегда привозил им чего-нибудь покушать. Так что мы для себя нашли "кусочек России" и в Америке.