Мои заметки
Дух празднословия.
В молитве преподобного Ефрема этот дух, как дух нечистый, стоит на последнем месте, как бы на вершине всех остальных. А нам он кажется порой таким извинительным и малозначащим. Отнюдь. Его незначительность очень обманчива, мы даже слабо представляем себе, насколько он велик и коварен. Думаю, что и святой Ефрем предполагал сложность избавления от этого духа, потому и расположил его на том месте, к которому надо еще дойти, преодолев праздность, уныние и любоначалие.
Если на эти предыдущие категории страстей смотреть с точки зрения молитвы, то все становится на свои места. Когда мы освобождаемся постом от дебелости, прежде всего, ума, тогда молящейся душе противостоит праздность. Ведь молитва – это тяжелый труд. Если мало-помалу приучаем ум свой к этому труду, возникает уныние от потери праздности, а когда перетерпим и перетрем молитвой и этого врага, перед нами встает в полный рост дух своеволия в молитве, так бы я перевел на духовный язык любоначалие. Своеволие в молитве – это постоянные попытки ума перевести смысл и чаяние молитвы к земному, вещественному и тем самым свести на нет ее духовный смысл. Но и эта трудность устранима покаянием и подчинением своей воли воле Божьей, где земному почти не остается места.
И вот после столь многих и таких непростых усилий встает на пути подвижника исполинский дух празднословия. Это когда ум теряет смысл и напряжение молитвы и уносится только он знает (и то вряд ли) куда. Где мы только не находим себя во время молитвы, иногда даже стыдно сказать где! Вот этот дух и представляет великую опасность, потому как борьба с ним продолжительна и изнурительна, и чуть только ослаб в ней – все начинай сначала.
Родственник и прямой родитель этому духу – само бытовое празднословие, которое мы там мало оцениваем, а ведь и за ним коварство. Празднословие – это не только говорить праздно, то есть не для спасения души и не по необходимости, это еще и говорить много. Для современного человечества празднословие – один из главных источников мутного удовольствия, в котором бездна страстей и грехов. И если сам не говоришь в сладость, то обязательно слушаешь. Сегодня говорунов превеликое множество, а главное – в церковной среде, но откуда бы им взяться, если бы некому было слушать?
Святитель Игнатий писал по этому поводу: «Прости, что назову теоретиков – мертвыми! Пусть эти мертвые возятся с своими мертвецами, т.е. с теми, которые хотят слышать слово Божие с целию насладиться красноречием, кровяными порывами, игрою ума, но не с тем чтобы "творить Слово". – Последним нужно сказать: "с какою приятностию мы слушали, – провели время", а первым нужно, чтоб об них сказал мир: "ах! как они умно, прекрасно говорят"».
Грозное обличение – такое необходимое сегодня. Бесплодность и тщетность молитвенного труда приобретается современным подвижником от нехранения своего языка и многословия, от рассеянности и невнимания, от неосторожности и пустого любопытства. Сколько случайного, ненужного, лишнего и душевредного впускаем мы в свою душу, создавая для духа празднословия все новые и новые укрепления, а для себя – падения. И даже грозные евангельские слова о том, что за каждое праздное слово дадим отчет, не останавливают нас. За каждое! Подумать только... И ведь не только сказанное, а и принятое.
Вот почему дух этот столь силен и коварен, а наш ум – игрушка в его руках. Но то, что невозможно для человека, возможно для Бога, потому мы с воздыханием и сокрушением сердца так искренне просим Его: «Господи, дух празднословия не даждь ми! Чтобы хоть горсткой зерен настоящей молитвы утолить страшный голод души своей»…
