Я школу закончила в 1998 году. Тогда еще не было как такового деления на норму, ЗПР, УО. В нашей школе были ударники, уверенные троечники и неуверенные двоечники. Были трудные. Их тянули, пока есть мочь. Когда ее оставалось - их отчисляли в никуда. На моей памяти именно в моем классе был такой невменяемый. Я с ним отсидела пару лет за первой партой. Ничего конкретно отрицательного я за ним не припомню, меня он не трогал, даже подарки на 8 Марта дарил. В классе 7 его выгнали, потом положили в психушку. Но там семья была виновата. Психопат и алкоголик отец и излишне добрая мать, подставившая детей с младенчества под удары отца-садиста. Парня этого нет в живых уже несколько лет, сгорел в пьяном угаре.
Потом в районе появилась вечеряя школа для отчисленных. В 2000 -ых резко нельзя стало не иметь аттестата хотя бы о 9-летнем образовании. Получение аттестатов будущими уголовниками стало головной болью директоров этих школ.
В моем детстве с легкостью оставляли на второй год. Это было в порядке вещей, черное пятно позора на школу не ложилось. И согласие родителей не требовалось, просто ставили перед фактом. А теперь кочевряжатся, ребенок год в первом классе отсидит, а ни одну букву в алфавите назвать не может, и до десяти досчитать не получается. Но родительские амбиции разве позволят иметь ребенка-второгодника. Вот и идут эти дети в следующий класс.
Я, как ребенок 1981 года рождения, стала жертвой эксперимента какой-то школьной советской реформы. 31 июля мне исполнилось 6 лет, и через месяц мне пришлось идти в школу. К ней я была абсолютно не готова, как и мои родители. Они, похоже, вообще в августе узнали, что я будущая первоклашка. Нас насобиралось почти 30 человек. При этом, были полноценные семилетки. Моей подружке вообще в сентябре 8 исполнилось, а мы оказались в одном классе.
К маю оказалось, что не выдюжили человек 10. Их оставили на повторное обучение. Которые оказались совсем не алло, уехали в коррекционную школу (всегда была такая в районе).
Вымирает генофонд. Это раньше считалось престижным отучиться и вернутся работать в родной колхоз, леспромхоз, больницу, школу. Поэтому возвращались с чистой душой, чистенькие и неиспорченные, как говорится. Это потом уж кто-то начинал выпивать, но тогда, в 70-80-ые годы это считалось позорным, особенно в деревне. Не выпивать, а пить запойно. Кто сейчас возвращается? кто живет в селе? Большая часть тех, кто не смогли устроить свою жизнь. И дети их, такие же слабые и безвольные. Они не видят для себя перспектив. Как бабочки-однодневки. Мои девятиклассники совсем не готовятся к экзаменам. Они все ждали, что их отменят в связи с известной болезнью. Сейчас вот спрашивают, а если война продолжится, отменят ли экзамены. Можете ли вы представить, что в свои 16 лет будете мечтать о войне, лишь бы экзамены не сдавать. И от родителей нет помощи.
Это так, крик души.
О второй причине столь большого количества детей с видами напишу завтра. Если Вам, конечно, интересно.
Напоследок, фото сегодняшнего школьного обеда.
Суп крестьянский (с капустой и крупой), котлета из говядины (кстати, килограмм этого мяса обходится в 520 рублей, а коровки старые да больные попадаются, так как мясо совсем уж так себе), макароны и мой любимый томатный соус. Технологию приготовления знаю, а сделать его дома никогда не получается. Еще чай с остатками сахара. Хлеб в неограниченном количестве, хоть 5 кусочков ребенок может взять, если съест.
Картинка просто так.
