Привет, наши злобные поэты и не менее злобные читатели! Вы спросите, с чего это мы так грубо? Да потому что в литературе невозможно иначе: слишком уж размыты критерии художественного совершенства. У каждого читателя/создателя имеется уникальный бэкграунд, влияющий на восприятие и творчество. Никогда, повторюсь, НИКОГДА нам не будут нравиться одни и те же стихи. Мы засирали, засираем и будем засирать низкими словами высокую поэзию друг друга. Аминь. Но сегодня я не хочу говорить о наших мнениях (кто мы такие, всего лишь дети пост(во второй степени)модерна). Спросим же умных мёртвых людей о том, что считать высокохудожественным, а что – пустышкой, которой никогда не найдётся места в учебнике литературы.
Начиная разговор о «художественности», стоит отметить, что не всякая художественная литература обладает этим качеством. Слово «художественный» в данном контексте означает принадлежность произведения к виду искусства. Простыми словами, поэзия Воденникова, Полозовой, Павловой, Сои (?), Астаховой (?) и девочек из паблика «Видеостихи любимым»(?) – всё это художественная литература. Но вот, что из этого можно считать художественной ценностью, – тут вопрос.
Умный человек, профессор МГУ им. Ломоносова Пётр Николаев писал: «… когда автор исходит при создании произведения в основном не из непосредственного эмоционального интереса к социальным характерам, а из абстрактных построений своей мысли <…> и подчиняет им свои наблюдения над жизнью. Тогда персонажи его произведений <…> лишаются той живой характерности жизни, которая так важна в произведениях истинного искусства» («Основы литературоведения»). Критериями художественности Николаев называет значительность проблематики и историческую правдивость, но уточняет, что ими стоит измерять исключительно явления реализма. Что ж, нам подобный инструментарий явно не подходит. Идём дальше.
Н. Г. Чернышевский определял художественность формы её соответствием содержанию: «…надобно как можно строже исследовать, истинна ли идея, лежащая в основании произведения. Если идея фальшива, о художественности не может быть и речи, потому что форма будет также фальшива и исполнена несообразностей» («Литературная критика»). Этот «привет» из 19-го века лично мне кажется актуальным, поскольку заставляет задуматься о том, а может ли вообще пиздохуестрадание являться идеей художественного стихотворения?
Далее обратимся к В. Е. Хализеву (автору потрясающего учебника «Теория литературы»): по его мнению, художественность определяется несколькими лучиками. Во-первых, включённость произведения в сферу искусства, обладание её чертами. Во-вторых, включённость эта возможна только в том случае, если автор творчески одарён. Также Хализев в какой-то степени солидарен с Николаевым: он считает, что быть просто одарённым мало, нужно направлять деятельность на решение творческих задач, позитивно значимых для культуры человечества. Ещё один повод задуматься: а какую творческую задачу решаю Я? В чём уникальность МОЕЙ фигуры? Помогаю ли Я литературе двигаться дальше, делаю ли Я что-то новое или продолжаю стряпать слабые каверочки на мощные хиты прошлого?
Великий русский философ И. А. Ильин тоже обращался к проблеме художественности, а попутно обзывал всё модернистское искусство «заблудшим»: «…оно ушло в беспутство <…> Об этом знают особенно серьёзные и великие художники нашей эпохи. Они знают, что далёкое и прекрасное будущее принадлежит не модернизму, этому выродившемуся мнимо искусству, созданному, восхвалённому и распространяемому беспочвенными людьми, лишёнными духа и забывшими Бога. После великого блуждания, после тяжелых мучений и лишений человек опомнится, выздоровеет и обратится снова к настоящему, органическому и глубокому искусству» («О художественном совершенстве») Здравствуйте, Иван Александрович! Согласитесь, читать подобные умозаключения уморительно смешно. Но самое забавное, даже не здесь. Рассуждая о личности Художника, Ильин говорил: «он должен быть готов к тому, что он не встретит понимания и справедливой оценки, что творчество его не даст ему ни радости признания, ни прокормления, ни дохода». В ту эпоху, когда жил Ильин, искусство как-никак кормило, чего не скажешь о нашей действительности: Художники вынуждены работать с 10 до 7 в офисах, чтобы выжить, а на литературу и любовь – есть ночь… И можем ли мы тогда утверждать, что искусство пришло в упадок, если теперь оно существует само для себя и не является промыслом? Что ты на это скажешь, дядечка Ильин?
К чему я это всё? А не знаю. Наверно, хотела высказать свои критерии художественности (Поэзии), что и сделаю в первом комментике под этим постом. А мы ждём Ваши критерии в комментариях. Да начнётся срач!