Никита
— Так куда мы? — выпрямляется в своем кресле Оленёнок, теребя пальцами бахрому на шарфе.
— Расслабься, — советую ей, включая дальний свет. — Вон смотри, — киваю на лобовое стекло, за которым от нас убегает заснеженная дорога. — Елочки-березки, — имею ввиду обступивший дорогу тёмный лес.
— Ник… — досадливо зовет Алена, посмотрев в указанном направлении.
Дорога совершенно пуста, а впереди чёрный провал горизонта.
Ткнув пальцем в магнитолу, включаю радио и спрашиваю:
— Оставить эту волну?
— Как хочешь, — бросает безразлично.
— Мне без разницы, — бросаю на нее хмурый взгляд.
— И мне, — тихо говорит она.
Сжимаю руль и замолкаю, беря себе паузу.
Терпение, блин! Терпение, вашу мать!
Увидев заснеженный указатель в двадцати метрах по курсу, сбавляю скорость и включаю поворотник.
— Барков… — вздыхает Алёна, прилипая к своему окну. — Куда мы, ты можешь сказать?
Съезжаем с трассы, и я сворачиваю на узкую, заснеженную, но очень хорошо освещенную дорогу.
С обеих сторон стеной лес.
— Не-а, — усмехаюсь, поворачивая вслед за убегающей влево дорогой. — Страшно?
— Ма-ма… — смеётся, вцепившись пальцами в свой ремень и вжавшись в сидение.
Сбавляю скорость, чтобы нам с ней не улететь в бурелом. Я же не придурок вопреки ее мнению.
Дорога делает два крутых спиралевидных поворота, после чего мы ещё два километра едем по прямой.
Кажется, я не прогадал.
— Нравится? — спрашиваю, затормозив у шлагбаума, где собралась очередь из трёх машин.
Вытянув шею, Алёна рассматривает базу отдыха перед нами.
— Я не знала, что тут такая есть… — тонко выпаливает она.
— Неделю как открылись, — говорю ей, заезжая через ворота и сворачивая на парковку.
Машин на парковке немерено. Народу кругом тоже. В отведенных зонах жарят шашлыки и пьют целыми семейными группами, на озере прикольный каток, обвешанный лампочками, музыка отовсюду… да уж, это вам не в городе в потолок плевать.
— Открылись? — лепечет Алёна, отстегивая ремень. — То есть… это ваше?
— Почти, — тоже отстегиваю ремень. — Половина наша.
Вообще-то мы должны были здесь Новый год встречать вместе с Бродсманами, но что-то пошло не так.
— Пошли, — говорю, выходя из машины.
На ходу натягивая рукавицы и шапку, Алёна кутается в свой шарф, вертясь вокруг своей оси.
Я не телепат, но, кажется, она в восторге.
— Давай посмотрим! — нетерпеливо машет рукой на пятнадцатиметровую елку, под которой какие-то пляски.
Натянув собственные перчатки, разминаю пальцы, говоря:
— Давай.
Обходим периметр, включая каток, и от ее энтузиазма я лениво улыбаюсь, как тот самый придурок.
Ну думал, что проводить время с девушкой может быть так умиротворяюще.
Очень много энтузиазма и очень много трепа.
Засунув в карманы руки, терпеливо жду, пока рассыпаясь в восторгах забирается в деревянные сани недалеко от главного здания и, покрутившись там, выпрыгивает обратно, спрашивая из глубин своего шарфа:
— А кино?
— Там, — мотаю головой на ресторанно-развлекательный двухэтажный комплекс. — За коттеджами ещё ледянки есть. Хочешь?
— Нет, — медленно покачивая задницей, трогает в сторону светящегося комплекса.
Смотрю на ее грациозно вертящиеся бедра, чувствуя повсеместную отдачу. Голос у неё стал другой, и повадки тоже…
Зараза.
— Блин, — протираю лицо ладонями и пристраиваю на коленях локти. — Может уйдем?
Обернувшись через плечо, смотрю на Оленёнка и качаю головой.
Высморкавшись в салфетку, всхлипывает и утирает слезы, с претензией говоря:
— Ты серьезно? На самом интересном?
— Жесть… — бормочу, отворачиваясь к экрану, на котором лежащий на смертном одре мужик рассказывает своей престарелой жене про любовь и прочую лабуду, и это помимо того, что в этом фильме уже третий раз кто-то умирает.
Если это семейный новогодний фильм, то я балерина. Лучше бы на ужастик пошли. Смотрю на часы и тру ладонью шею.
Он ещё и двухчасовой.
Если бы я был один, меня бы здесь давно не было.
Что удивительно, маленький зал кинотеатра забит под завязку. Мне даже пришлось купить билеты.
В этом зале я в первый раз. Мне он нравится. Вместо кресел диваны, и установлены они в шахматном порядке. У диванов столики, можно даже еду из ресторана заказать.
— Есть хочешь? — спрашиваю, снова посмотрев на Алёну.
Закутавшись в мою толстовку, теребит в руках скомканную салфетку. Все в этом зале на высшем уровне, единственный вопрос — почему здесь так холодно?
В моей толстовке она утонула.
Сам я накинул на плечи ее клетчатый шарф, потому что я в футболке и идти в гардероб было тупо лень.
— Нет, — всхлипывает она и вдруг спрашивает в ответ. — А ты?
Я?
— Я всегда есть хочу, — говорю ей.
Откидываюсь на спинку дивана, вертя в руке стакан с Колой.
— Я заметила… — еле слышно говорит она. — Растущий организм?
— Я большой мальчик, Олененок, — усмехаюсь, наблюдая за ее лицом.
Бросив на меня косой взгляд, кусает губу.
Ерзаю по дивану, потому что клянусь своей хоккейной экипировкой — она покраснела.
Ни фига себе.
Опустив глаза, смотрит на свои руки, и я уже готов поклясться почкой в каком конкретно ключе она перерабатывает полученную только что информацию.
Черт.
Она такая правильная, просто, мать его, настоящая зануда, и я все время упускал из вида тот факт, что у нее вообще никакого опыта с парнями нет. Ну максимум поцелуи с какой-нибудь прыщавой школотой. Ну и с придурком Колесовым.
Почему-то так получается, что этому говнюку всегда нужно то же самое, что и мне. Мое место в школьной футбольной команде, мое место за школьной партой, мой ВУЗ, мой тренер.
Рука сжимается в кулак.
Когда увидел их вместе, меня очень и очень лихо переклинило. В принципе это любого парня касается, не только его. Может я и хреново целуюсь, но чьи-то еще поцелуи ей в ближайшее время все равно не светят. Только мои дерьмовые поцелуи.
Бросив хмурый взгляд на экран, протягиваю ей стакан и буркаю:
— На, попей. У тебя уже обезвоживание.
— Тебе вообще не интересно? — забирает у меня стакан.
— Смотреть про рассуждения девяностолетнего мужика? — уточняю я. — Нет.
— Это не про рассуждения, — закатывает она глаза. — Это про жизнь.
— А-а-а… — вытягиваю перед собой ноги. — А я думал про рассусоливания.
— И что же тебе нравится? — интересуется она. — Убить Билла?
— Отпадный фильм, — киваю я, расслабляясь и забрасывая за голову руки.
— Терпеть его не могу, — по-деловому сообщает Алена.
— Ну я же терплю, — киваю на экран.
В ответ она снова закатывает глаза, но я вижу, что в них плещется веселье.
Действительно, весёлого хватает. Свидание мечты.
Отпивает из трубочки и кусает губы. Под финальные титры ещё раз пускает слезу, и мы уходим из кинотеатра.
Забрав из гардероба наши вещи, нахожу ее у стеклянных дверей.
Моя толстовка ей почти по колено. Обняв себя руками, смотрит на улицу, а когда видит меня собирается снять толстовку.
— Не снимай, — останавливаюсь сзади, разворачивая ее шубу.
Просунув в рукава руки, Алёна набрасывает на голову мой капюшон и забирает у меня свой шарф.
— Снег пошёл… — говорит, подняв на меня глаза. — Сильный.
Посмотрев в окно, вижу настоящий буран.
Приехали.
И давно это началось?
Изучаю двор внизу, пытаясь понять насколько все плохо.
Застегнув под горло куртку и надев шапку, смотрю на нее и велю:
— Руку давай.
Протянув ладонь, смотрю на нее исподлобья и ожидаю приговора. Может быть это наглость, но мне осточертело терпеть.
Она думает так громко, что слышно даже мне.
Голубые глаза скользят по моему лицу. Такие серьёзные, будто я предложил ей за меня выйти. Крылья маленького носа вздрагивают, когда делает глубокий вдох.
Просто возьми меня за руку, Олененок.
Смотрит на мою ладонь и достает из кармана свою, после чего вкладывает ее в мою руку.
Как только это происходит, пальцами расталкиваю ее пальцы и сгребаю тонкую ладонь в крабский захват. Отправляю этот замок в свой карман и тащу ее к выходу.
Следующая глава>>>
Читать историю сначала можно здесь Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Глава 33 Глава 34 Глава 35 Глава 36 Глава 37 Глава 38
