Больно, сосуществовать в городе миллионов огней, городе, где только тебе запрещено сиять.
Но лишь тот способен вычеркнуть из своего списка дел на завтра "жизнь", кто однажды уже надкусил, а огрызок навсегда застрял в горле.
С первым снегом пророчат холода, а твоя слеза на черной реснице все такая же теплая, неизменная, стала до жути привычной. Слепо скользнет в низ и исчезнет в серых лабиринтах дворов-колодцев, а с ними и ты, скитаясь, станешь тенью.
Если учесть все плюсы и минусы а затем поделить на коэффициент неизбежности, то быть может, все не так уж и плохо окажется. Немного смуты только скрасит этот обреченный на рыночные отношения мир.
Только свет от этого не дадут, да и воду горячую приготовить заранее. Чтобы не было после сюрпризов в виде тупого лезвия в печень или, проклятой, с крыши сосульки.
Где-то горит пожаром, огонь в сердцах, а у нас минус сорок по Цельсию, и уже сердца горят в огне, в жалких потугах согреться в четырех стенах с легковоспламеняющимися занавесками.
Наверное, сейчас мода такая, дорогой телефон и джинсы, те, узкие, с неопрятными дырками на коленях. Только не каждый сможет себе признаться, что эти самые джинсы стоят как две маминых зарплаты, а на телефон кредит, всего пять лет осталось выплачивать.
В последнем шагу по дороге к забвению, пытаясь надышаться. Предсмертный вздох сладок. Но ты не сможешь передать свои ощущения хотя бы по одной весомой причине — ты уже летишь камнем вниз.
В глазах друзей посмертно остаться героем. Но ты был лишь потребителем этого общества, а в конце это самое общество навечно потребило тебя.
(c) из цикла «оттенки отрицательного»
