Насельник монастыря святого Павла старец Давид на малоазиатской войне* воевал вместе с родным отцом (по плоти) нынешнего старца Парфения, настоятеля монастыря святого Павла. На войне у будущего старца Давида, тогда юного греческого солдата, была возможность совершить блуд с пленными и беззащитными турчанками, но он категорически отказался это сделать.
Когда его спрашивали, с каким помыслом он противостал этому искушению, он отвечал: «Если бы это были мои сёстры, то я бы не хотел, чтобы с ними случилось такое. Я смотрел на этих девушек, как на своих сестёр», хотя, понятно, что эти турчанки были иной, не христианской веры.
* Вторая греко-турецкая (малоазиатская) война (1919 –1923 гг.). Закончилась для Греции полным разгромом и греко-турецким обменом населением, в ходе которого были переселены около 2 000 000 мирных жителей, не участвовавших в военных действиях. По мнению ряда исследователей, в поражении Греции существенную роль сыграла финансовая и военно-техническая помощь туркам со стороны большевистской России, начиная с осени 1920 года и в последующие 2 года.
Когда старец Давид был на войне в Константинополе, он взял однажды увольнительную на субботу и воскресенье, и одновременно получил от родителей посылку с новым, красивым, только что сшитым костюмом. Он заказал им этот костюм раньше и с нетерпением ждал, когда его пришлют. Как только он получил посылку и вышел из дверей почты с костюмом в руках, собираясь его надеть, к нему подошла одна нищая турчанка, прося милостыни.
Вы читаете отрывок из нашей книги "Новый афонский патерик". В этой книге три тома, первые два закончились и пока нет возможности её переиздать, осталось совсем немного третьего, с неизвестными поучениями преподобного Паисия Святогорца, кому интересно, ссылка внизу
Старец, не задумываясь, отдал ей костюм. После этого турчанка, показывая на небо, восклицала: «Аллах! Аллах!..»—желая, чтобы отца Давида вспомнил Аллах за это доброе дело.
Вернувшись с войны, старец сказал своим родителям, что уходит в монастырь. Отец не соглашался, но мать встала на сторону сына: «Оставь ребёнка, пусть делает, что хочет! Разве может быть что-то лучше монашеской жизни?» Так старец ушёл в монастырь Пресвятой Богородицы в Атросе, на острове Кефалония.
В монастыре в Атросе старец пас овец и занимался делами вне монастыря. Отец Давид был наделён многими дарованиями и выделялся среди братии, поэтому многие ему завидовали. В конце-концов его оклеветали в том, что он якобы воровал овец, и отдали под церковный суд. Церковный суд на три года послал старца в ссылку и заключение.
После ссылки старец, забыв о клевете и простив своих зложелателей, вновь вернулся в монастырь, но его там не приняли; и так он приехал на Святую Афонскую Гору.
Старец Давид однажды сильно заболел и терпел невыносимые боли в животе. Не зная, что с ним произошло, в нестерпимых болях он провёл целую неделю. Вдруг перед его кроватью появились три человека. Он узнал их: это были святители Спиридон и Николай, а с ними преподобный Герасим Кефалонийский. Святитель Спиридон спросил:
— Что с тобой?
— Болит, болит! — говорил старец и показывал на живот.
— Где болит? Дай-ка я посмотрю.
Старец задрал одежду и показал, где болело больше всего.
— Так, посмотрим, посмотрим,—приговаривал святой Спиридон и провёл ногтем точно в том месте, где болело. Он оставил на коже черту приблизительно 20 сантиметров длиной. После этого боль прекратилась, а святые исчезли.
Однажды, когда старец жил в келии святого Спиридона недалеко от монастыря, рыбаки принесли ему несколько больших морских бычков. Старец с радостью их почистил и приготовился жарить. В эти минуты к нему пришёл его друг — полицейский из Дафни. Тот постучал в дверь, и помысел победил отца Давида: он решил спрятать бычков, быстро убрал рыбу в шкаф на кухне и повесил на него навесной замочек, чтобы по ошибке не открыть при посетителе. Несмотря на то что старец был очень милостив и нестяжателен, в этот момент его ослепило искушение.
Полицейский вошёл и переминался с ноги на ногу. Старец не предложил ему ни сесть, ни пообедать вместе, хотя было время трапезы и они были друзьями. Так полицейский и ушёл. Отец Давид снял замочек, открыл шкаф, но рыбы там не было — она исчезла.
Однажды, когда старец молился у себя в келии, туда вошёл диавол в виде большой собаки с алыми глазами и со свисающим изо рта языком ярко-красного цвета. Из глаз его сыпались искры, зловоние исходило ужасное. Он запрыгнул на кровать старца и не хотел уходить. Отец Давид испугался и не знал, что делать. От отвратительного запаха старцу становилось тошно и омерзительно.
Старец начал сбрасывать с себя одежду, желая хотя бы так избавиться от этой вони. «Если мог бы, я снял бы с себя и кожу», — рассказывал он. Старец произносил молитву Иисусову: «Господи Иисусе Христе…»—но «пёс» не уходил. И вот, находясь в отчаянии, панике, старец вдруг нащупал какой-то предмет.
Это была скрученная бумажная лента, на которой был написан акафист Пресвятой Богородице. Старец стал разворачивать эту ленту и читать тропарь акафиста: «Повеленное тайно прием в разуме…» — и тут же «пёс», не выдержав, выпрыгнул в окно.
«О, какое же благоухание пришло!.. Пресвятая Богородица!.. Вот это да! Вот бы таким благоуханием наслаждаться нам в раю!»— рассказывал потом старец.
Когда старец нёс послушание на пристани, он однажды увидел беса в образе женщины, который выходил из монастырского сада и шёл к морю. Бес шёл прямо перед старцем и нескромными телодвижениями искушал отца Давида. Старец искусился, после чего впал в отчаяние и недоумение.
Он слышал о старце Иосифе Исихасте и поспешил к нему. Они не были знакомы, отец Давид пошёл к нему в первый раз. Когда он пришёл и постучал в дверь его келии, то услышал, как старец Иосиф говорит своим послушникам: «Это Давид. Я видел, как он к нам идёт». Отец Давид вошёл, и старец Иосиф ему сказал: «Я тоже видел беса, который спускался из сада… Это бесовское действие, бояться его не надо». Так старец Иосиф придал сил отцу Давиду.
Впоследствии старец Давид присылал братству старца Иосифа продукты и особенно заботился о нём в тяжёлые годы немецкой оккупации*.
* Оккупация Афона гитлеровскими захватчиками длилась с 1941 по 1944 год.
Он испытывал к отцу Иосифу великое благоговение и говорил: «Иосиф—святой, святой! Я приходил к нему, и он научил меня умной молитве. Всё, чему я научился, я научился от него. Тот, кто скажет недоброе слово о старце Иосифе, ошибётся».
Два последних дня жизни старца Давида в его келии держалось тонкое благоухание и разливался нежный свет, который благостно действовал на входивших в келию. Посетитель чувствовал покой и разлитую везде любовь, его сердце начинало гореть от любви. Переступая порог келии отца Давида, человек попадал в другую — духовную атмосферу. Одному брату старец сказал накануне своей кончины: «Я пришёл, поглядел и вот ухожу». И действительно, на следующий день старец мирно скончался и присоединился к ранее почившим к отцам. Благословение его и молитвы да будут с нами.