То, как меня учили дизайну, приучило меня всегда спрашивать себя, является ли продукт, который я создаю, действительным, существует ли он по какой-то причине? По традиции модернизма (а она была сильна в Словении) нас учили, что дизайн должен иметь функцию, решать проблему, избавляться от ненужных деталей и форм и т.д. Особенно в нашем обществе, где царит чрезмерное потребление, многие люди либо разочаровываются в потребительстве, либо многократно перерасходуют средства, наполняя свои дома ненужными вещами. Такие движения, как минимализм, "Мари Кондо", капсульный гардероб и т.д., появились около десяти лет назад и, похоже, до сих пор создают вокруг нас шумиху по поводу уменьшения размеров и использования меньшего количества вещей. Поэтому неудивительно, что после завершения недавнего проекта в моей голове появился голос, который тихо, но настойчиво спрашивал меня: "Имеет ли вообще смысл проектировать витрину в 21 веке?".
Под "витриной" я не имею в виду витрины для магазина, музея или ресторана, те, которые предназначены для продажи чего-либо, сохранения чего-либо в первозданном виде и демонстрации широким массам. У них, можно сказать, есть свое место и назначение. Я говорю о тех, которые мы используем дома для демонстрации наших безделушек и хранения других безделушек, запрещенных полицией минимализма. Вещи, которые, как нам сказали, не что иное, как беспорядок, и их следует убрать. А разве то, что хранит беспорядок, само не является беспорядком?
Вещь, которая содержит еще больше вещей, это, по сути, коробка, не так ли? В прошлом деревянные ящики и сундуки использовались для хранения вещей. Одна из историй происхождения шкафа гласит, что он появился в результате того, что на передней стороне сундуков стали делать дверцу, так как их верхняя часть часто использовалась в качестве сиденья. Со временем они превратились в роскошные предметы мебели, часто самые большие и, следовательно, самые важные в комнате. Вскоре краснодеревщики стали самыми почетными мастерами по дереву, поскольку они могли продемонстрировать на одном предмете мебели все свои способности к маркетри, фанерованию, резьбе и инкрустации. Чем ценнее было содержимое, тем больше украшался сам шкаф. Несколько эволюционных шагов вниз дали нам шкафы со стеклянными дверцами, витрины, чтобы выставить наши ценности на обозрение.
Вместо того чтобы выставлять сентиментальные вещи, мы, миллениалы, обычно храним их в коробках на складе или стыдливо прячем в спальнях нашего детства. Время от времени мы с радостью открываем их, а затем снова прячем, чтобы спустя годы вновь найти. Будь то наш образ жизни (аренда вместо покупки и частые переезды) или пропаганда минимализма, хранение вещей только для того, чтобы выставить их на обозрение, кажется, что мы ведем себя как плохой, грязный потребитель, который явно не заботится о состоянии планеты и не обращает внимания на то, как массовое производство влияет на нее.
Недавно я наткнулся на множество статей, описывающих, как пандемия изменила то, как мы используем и воспринимаем наши дома. Они вдруг стали многофункциональными помещениями, служащими офисом, учебным классом, спортзалом, а поздним субботним вечером иногда даже баром. Внезапно мы приносим в дом новые предметы, и полки, которые раньше были искусно уставлены растениями и случайными фотографиями вашей мамы, теперь омрачены грудой бумаг и, не дай бог, даже принтером! Эти вновь накопленные предметы начинают портить нашу идеальную минималистскую эстетику. Еще одной причиной предполагаемого упадка минимализма после Короны может быть то, что он вдруг перестал казаться успокаивающим и чистым. Вместо этого он стал ассоциироваться у нас с изоляцией и суровыми интерьерами, похожими на больничные, в которых минимализм поддерживается только для того, чтобы удобнее было проводить дезинфекцию. Голая бездушность - это, конечно, не то, в чем бы вы хотели провести время в изоляторе.
Трудно сказать наверняка, действительно ли влияние пандемии на дезинтеграцию минимализма в наших домах или нет. Кто-то может сказать, что это движение уже было обречено из-за своей жесткости и оторванности от реальности. Суть в том, что у всех есть вещи. Выцветшие старые фотографии, школьные художественные проекты, которые мы втайне считаем неплохо выполненными, фарфоровые статуэтки, которые когда-то могли украшать дом бабушки, предметы и предметы, которые технически не имеют функции, но если задуматься, то они действительно "вызывают радость". Зачем прятать эти вещи, если можно выставить их во всей их беспорядочной красе?