Роберт Рождественский . За тобой через года иду, не колеблясь. Если ты - провода, я - троллейбус. Ухвачусь за провода руками долгими, буду жить всегда - всегда твоими токами. Слышу я: "Откажись! Пойми разумом: неужели это жизнь - быть привязанным?! Неужели в этом есть своя логика?! Ой, гляди - надоест! Будет плохо". Ладно! Пусть своё гнут - врут расцвеченно. С ними я на пять минут, с тобой - вечно! Ты - мой ветер и цепи, сила и слабость. Мне в тебе, будто в церкви, страшно и сладко. Ты - неоткрытые моря, мысли тайные. Ты - дорога моя, давняя, дальняя. Вдруг - ведешь меня в леса! Вдруг - в Сахары! Вот бросаешь, тряся, на ухабы! Как ребёнок, смешишь. Злишь, как пытка. . . Интересно мне жить. Любопытно!
Роберт Рождественский .
За тобой
через года
иду,
не колеблясь.
Если ты - провода,
я - троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
буду жить всегда - всегда
твоими токами.
Слышу я:
"Откажись!
Пойми разумом:
неужели это жизнь -
быть привязанным?!
Неужели в этом есть
своя логика?!
Ой, гляди - надоест!
Будет плохо".
Ладно!
Пусть своё гнут -
врут расцвеченно.
С ними я на пять минут,
с тобой - вечно!
Ты - мой ветер и цепи,
сила и слабость.
Мне в тебе,
будто в церкви,
страшно и сладко.
Ты - неоткрытые моря,
мысли тайные.
Ты - дорога моя,
давняя,
дальняя.
Вдруг - ведешь меня в леса!
Вдруг - в Сахары!
Вот бросаешь,
тряся,
на ухабы!
Как ребёнок, смешишь.
Злишь, как пытка. . .
Интересно мне жить.
Любопытно!
