Сегодня поговорим о «революционных демократах». Так называли оппозиционных писателей середины XIX века, расшатывавших устои Российской империи.
"Я влюблен страсно во все, что носит юбку"
Если приглядеться, все писатели-оппозиционеры того времени были глубоко несчастливы в семейной жизни. Возможно, на «проклятом царизме» они просто вымещали свои личные проблемы.
Возьмем самого первого по времени писателя-демократа - Виссариона Белинского. Он был духовным учителем всей революционной писательской братии XIX века. Поэт Николай Некрасов даже посвятил Белинскому такие проникновенные строки:
Учитель! Перед именем твоим
Позволь смиренно преклонить колени!
А с чего начался у Белинского протест против системы? Ас того, что молодой Виссарион был ужасно сладострастен, но - одновременно с этим - крайне застенчив и не уверен в себе. Поэтому с девушками у него контакты как-то не ладились.
Но, по словам Белинского, для него «вне любви женщины - нет жизни, нет счастья, нет смысла в жизни». Писателя обуревали соблазнительные фантазии. «Бывало, в воображении рисуются сладострастные картины, - писал он, - голова и грудь болят, во всем теле жар и дрожь лихорадочная».
«Мне кажется, я влюблен страстно во все, что носит юбку», - сообщает Белинский. Ему хочется «оргий, оргий и оргий, самых буйных, самых бесчинных, самых гнусных». Но оргий-то как раз и нет - женщины бедного закомплексованного юношу игнорировали.
В итоге Белинский перестал верить в «вечную любовь до гроба». Из уст писателя стали вылетать вполне циничные сентенции: «Любовь зависит от сближения, а сближение - от случайности. Не удалось здесь - удастся там; не сошлись с одною, сойдетесь с другою».
Раздражение из-за сломанной личной жизни Белинский обратил на представителей законной власти. Как следствие: тяжелая, полная досадных превратностей судьба - и смерть от туберкулеза в возрасте 37 лет. А если бы критик попытался прежде всего разобраться в себе, то, возможно, такого печального исхода удалось бы избежать.
"Давала по глотку кофе и поцелую"
Теперь посмотрим на знаменитого писателя Николая Чернышевского, автора романа «Что делать?». Как известно, в этом романе литератор описал разных «новых людей». То есть таких, которые будут жить по другим понятиям, чем их предки. В своей собственной жизни Чернышевский тоже стремился стать «новым человеком». Он считал, что ему как мужу нужно отказаться от собственнического отношения к своей жене.
Еще будучи женихом, Чернышевский излагал свои взгляды в письме к невесте: «Когда палка была долго искривлена на одну сторону, чтобы выпрямить ее, должно много перегнуть ее на другую сторону. Так и теперь: женщины ниже мужчин. Поэтому каждый порядочный человек обязан, по моим понятиям, ставить свою жену выше себя... А если в ее жизни явится серьезная страсть? Что ж, я буду рад за нее... Повторяю: всю жизнь буду делать все, что ты сочтешь нужным для твоего счастия». Если отбросить всю эту туманную демагогию про погнутые палки, то писатель как бы сообщал своей невесте: ты, дорогая, ходи себе налево, если хочешь, а я все равно буду тебя любить.
И невеста его, Ольга Сократовна, призыв жениха, конечно же, приняла с восторгом. И быстренько выскочила за него замуж. Какой же женщине не захочется такого мужа, который будет ее содержать и на руках носить, в то время как она будет развлекаться с любовниками?
Гости четы Чернышевских писали: «Супруги до сих пор по уши влюблены друг в друга. Она поила его кофе, перемежая частыми поцелуями, села к нему на колени, давала по глотку кофе и по поцелую».
Можно подумать, что перед нами семейная идиллия. Однако если копнуть поглубже, выяснится, что в тот момент в доме Чернышевских жил еще некий польский уроженец, Савицкий. И жил он там в качестве интимного сожителя Ольги Чернышевской. Естественно, с полного одобрения мужа-писателя.
К слову сказать, Ольга Сократовна от этого сожителя еще и забеременела. Родила мальчика, которого назвали Виктором. Чернышевский ребенка, конечно же, записал на свое имя.
Впрочем, писателю тоже кое-что перепадало. Судя по всему, те самые поцелуи за кофейным столом.
Финал был предсказуем. Нездоровые семейные отношения довели писателя до озлобления на власть, «гражданской казни» и ссылки в Сибирь.