Пятнадцать лет назад я плавно переходила от сугубо управленческого консалтинга к человеческому. Принципиальная разность между этими видами в целях работы. Управленческий – это всегда о прибыли. Человеческий – о помощи.
Параллельно со всеми видами обучения и повышения квалификации я родила младшего сына. В женской консультации познакомилась с молодой женщиной. Мне было 42 и я рожала четвёртого ребёнка, ей – 25, и она ждала первенца. Наши интересы сошлись на музыкальном образовании. Мне хотелось выбрать новую траекторию в музыке для младшей дочки, а Лена оказалась талантливым и нестандартным преподавателем. Мы подружились и на почве мальчиков -ровесников и на почве музыкальной грамоты.
Когда нашим детям исполнилось по семь лет, мы оказались связаны ещё и одной школой. Оба парня прекрасно отходили на подготовительные курсы. Не скажу, что очень сдружились, но конфликтов не было. В первом классе они оказались в разных параллелях, и через небольшое время Лена обратилась ко мне за консультацией.
Я была ещё довольно воодушевлённым психологом, и радостно старалась помочь каждому страждущему. Невзирая на возраст, степень близости и масштаб проблем.
Богдан, сын Лены, испытывал огромные трудности в адаптации к школе. С первой же четверти посыпались жалобы на истерики, драки, агрессию по отношению ко всем вокруг. К детям, и, особенно, к учителям, да и всем взрослым в школе. Те же проблемы начались и дома, в отношениях с бабушкой и прабабушкой, которые растили мальчика с рождения. Классический вариант нарушения семейных границ и кризиса первого класса? Если бы всё было так просто.
У Лены был замечательный муж, профессиональный переводчик с немецкого языка, проводящий большую часть рабочего времени в зарубежных командировках. Ещё он был гражданином другой страны, бывшей республики на окраине.
До школы Богдан редко общался со своими старшими родственниками по отцовской линии. Неделя, другая летом, не больше, и в компании обоих родителей.
После известных событий папа ребёнка воспылал национальной гордостью и забрал ребенка в закарпатскую деревню на всё лето, на целых три месяца. С целью оздоровления и припадания к корням древнего рода. Из трёх месяцев две недели родители мальчика были рядом, а всё остальное время его присматривали бабушка с дедушкой.
По возвращении в стольный российский град, Лена заметила в сыне резкие перемены. Но связала их исключительно со школой. Проблемы в отношениях с мужем и с его семьёй из-за политических разногласий она отметала сразу, поскольку однозначно была на стороне мужа.
Не буду долго пересказывать подробности наших разговоров. Но они никак не помогали решить проблему поведения Богдана в школе и дома.
Два месяца работы и нулевой результат. Я была в отчаянии.
Я помнила этого мальчика по подготовительным курсам в школе. У него не могло быть такого сильного стресса от привычной обстановки, учителей, которых он уже знал, детей, с которыми раньше хорошо общался. По совету своего супервизора, я сосредоточилась на времени, проведённом вне родительской семьи. В то самое жаркое лето в «зарубежной» деревеньке.
В какой-то момент Лена проговорилась. Очень искренне, без тени сомнения, без однозначно отрицательной оценки ситуации. В XXI веке, у современных, не старых на тот момент родителей отца Богдана в ходу были телесные наказания. Публичные, скрупулёзно обставленные, церемониальные, так сказать.
С тщательным пояснением, за что именно ребёнок получает каждый удар… Лена рассказала об этом довольно буднично, безо всяких эмоциональных переживаний – «это важная часть культуры, там так принято, это родовые традиции»… Психическое и физическое насилие над ребенком в течение трёх месяцев Лена отказывалась принять в качестве источника проблем. Она так искренне оправдывала родителей мужа, что мне стало не по себе… Молодая европейская женщина с высшим консерваторским образованием, с авторской программой музыкального образования, с влюблёнными в неё и музыку учениками – и изощренное насилие над собственным ребенком.
Я дала Лене координаты психотерапевта. Простой психолог ничем не мог помочь её ребёнку.
К счастью, моя дочь переключилась с занятий музыкой на спортивные танцы. Общение с Леной, как с преподавателем музыки, прекратилось. Богдана забрали из нашей школы после первого класса. Ещё через год Лена развелась с мужем.
Я больше не консультирую знакомых. И любых детей.
Потому что все психологические проблемы детей растут из голов их родителей. Больше просто неоткуда.
Но единицы из обратившихся родителей, чаще всего мам, готовы «работать над собой». Подавляющее большинство искренне верят, что их собственных детей испортил кто-то другой. И требуют изменить ребёнка, а не меняться самим. Это невозможно.