— Акджагюль! Нязик! Сапармурад! — послышалось снова и снова
Ефимов откинул войлочную покрышку, заменявшую дверь, про-
сунул голову в кибитку.
— Здесь только я! Больше никого нет...
Толос, слышавщийся из. кибитки, прервался. Ефимов ничего не
видел. После дневного света кибитка казалась совсем темной. Он
постоял немного, пока глаза привыкли к темноте.
— Ты что — безрукий? Закрой скорее дверь! — грозно сказал кто-
то из темноты. з
фимов непонял ни слова — так быстро и сердито говорил хо-
зяин, — но вошел и опустил кошму. Потом, глядя в темноту, спокойно
‘сказал, как будто пришел в давно знакомый дом: .
— Я узнал тебя. Ты отец Сапармурада...
Пока он видел. только длинную, совсем белую бороду. Потом раз-
глядел, что хозяин приподнялся на локте и с удивлением смотрит
на него. Это и был отец Сапармурада, шестидесятичетырехлетний
старик большого роста, ‘крупнокостный, худой — Байраммурад-ага.
Когда Ефимов откинул кошму, Байраммурад-ага широко раскрыл.
тлаза, даже помигал, проверяя, не во сне ли видит он чужого чело-.
,, ‘вовав холодный воздух, хлынувший с улицы, опо-
аговорил о Сапармураде, и старик вспомнил, что =
у идно, он и привез этого чужака. А Ефимов.
‚голосом, как говорят с детьми: в