Заменить утраченную Кока-колу и Макдональдс я вам, конечно, не смогу, но возьму смелость попытаться очертить альтернативу Голливудскому кино. За долгую историю русскоязычного синема было создано достаточное количество уникальных и сильных работ. И кажется, сейчас лучшее время, чтобы заново для себя их открыть. Начать хочется, наверное, с лучшей картины ушедшего десятилетия. "Я тоже хочу" Алексея Октябриновича Балабанова.
Разумеется, произведение спорное, особенно для поклонников классических фильмов режиссера. Но давайте быть честными - не спорят только о плохом искусстве. Нам повезло (или не повезло) стать участниками абсурдной притчи без морали. И я не про фильм. Эта притча - само русское бытие. Именно это рисует Балабанов своей непривычно легкой рукой. Через простые диалоги, по сути, лишенные содержания, автор впускает нас туда, откуда давно стоит бы выбраться:
- А я в армии радистом был.
- И что?
- Да ни чего.
До самой последней сцены мы погружаемся в транс через эти знакомые маркеры. Истории и фразы, которые в вакууме пугали бы и пробирали до мурашек. Но на фоне окраины Питера, пригородные ландшафты и бесконечная русская зима. Оттого, непринужденные рассказы об убийствах и больной матери не вызывают никакой эмоции. А лишь успокаивают, точно песня осеннего леса.
Абсолютно катехизисные песни Леонида Федорова тоже становятся очаровательным лейтмотивом неторопливой прогулки, не внушая праведного трепета, а лишь воскрешая приятный стон столетней раны. Минималистичный монтаж и операторская работа не отвлекают от заданного контекста. Внимание остается внутри ситуации и не дает уйти в занудное измерение кадров линейкой. Что невольно заставляет проделывать с собой европейское независимое кино. Эта прогулка становится наглядным символом нашей жизни, которая со временем сливается в однотонную краску.
Непрофессиональные актеры тоже выполняют скорее декоративную функцию. Они не пытаются захватить кадр, как учат в театральном, они не перевоплощаются и не надевают маску. Лишь просто говорят и существуют, как умеют. В какой-то момент сложно не поймать себя на том, что ты потерял ту самую грань, когда перестал быть зрителем, а очутился полноценным участником этих событий. Еще одним пассажиром внедорожника, который едет куда-то между Санкт-Петербургом и Угличем.
А что в конце этой знакомой дороги, которую мы все проделывали много лет? Надежда. Надежда на счастье. И никто точно не знает, как его получить. Не знает юродивый музыкант, не знает проститутка с дипломом философа, не знает наемный убийца. Не знает и сам Балабанов. В чем он открыто признается, войдя в кадр. Знает только, что очень его желает. Желаю и я и вы.
- Вы куда?
- За счастьем.
- Я тоже хочу.