Тряпку прополоскать, отжать, на швабру надеть – шурух-шурух по полу.
А чё такого-то? Думаете, раз поэтка – так шелк-шифон, шляпы-ленты, каблуки-перчатки? Перчатки – они есть, да не те, ажурные, или тонкой кожи, а резиновые. Иначе пока с водой да с химией возишься – потом никаким кремом не спасешься, руки не восстановишь.
Шурух-шурух – поэтка, поэтка… Разве бывают поэтки-уборщицы? Хотя, поэтки, они какие только не бывают! Кто-то – тетка со шваброй, а я вот одну знаю – самую настоящую-пренастоящую поэтку, так она вообще баба с веслом!
Это просто все ждут, что поэтки сродни феечкам. Этакие… В хрустальных туфельках 32 размера. А если у нее чуни на 10 размеров больше, то от этого она что, уже не поэтка? Или, максимум – андеграунд? В смысле, дитя подземелий, нимфа подвалов? Вы наши подвалы видели? Арочно, кафельно-мозаично, светло, тепло… Можно, конечно, наоборот – чердачно. Голуби курлычут, ветра музицируют, облака плывут, словно парусники. Сплошной мейнстрим. А поэтки, они всегда – мимо. Их нигде не ждут, ни в андергаунде, ни в мейнстриме. Ибо все места расписаны еще «до» и вперед «на».
И локонов золотых нет. Есть что-то, напоминающее гнездо. Чье гнездо? А фиг его разберет. Может, воронье, а, может, хомячковое. Пух да перья врастопырку. Платочком повязалась, вот и ладно, уже красавица.
И, скажите на милость, куда носить эти платья? Да, да, вот эти: черное со шлейфом, красное с декольте до копчика, зеленое с брабантскими кружевами? Полы в них как мыть, спрашиваю?
Шурух-шурух, прополоскать, отжать…
Врут всё люди. Что врут? А всё врут. Про поэток. Нет, наверное, есть и такие: утром проснется в спальне, залитой солнечным светом, откушает кофе и круассаны с видом на Эйфелеву башню, потом прогуляется по Монмартру, надышится-напитается, так сказать, высоким – и за перо – творить! Отчего ж не творить-то, когда вокруг сплошная богема.
А ты попробуй вот так: ни свет, ни заря – дзень-дзень-дзень – будильник колошматится. Ноги с кровати в шлепки – топ-топ – ванна – в зеркало не смотреть. Кофе варить некогда – порошочек «три в одном» кипяточком залить – размешать – проглотить. Одеться-закутаться. Здрасте – дворнику. По потемкам – по гололеду – ввинтиться в тепло-удушливое метро, в сонно-жужжащую толпу. Сверзиться на эскалаторе в подземелье. Занять выверенное годами место на перроне – точно посередине створок двери в вагон. Влететь – плюхнуться – уф. Сорок минут. Воет, тыгдымит – с промежутками на остановки. Спи, деточка, спи, маленькая. А ежли не спится – то можно стишок сваять. Пока ваяешь – начало забудешь. Голова дырявая, ну да ничего, для этого в сумке есть блокнот и карандаш. Почему карандаш? А вы на автобусной остановке, при минус хотя бы 10, когда сумочка насквозь промерзла, попробуйте шариковой или гелевой написать. Хоть буковку. Что – не пишет? То-то, а целый стих? Ну, может не целый, катрен там, или, хотя бы одну строчку…
Кто говорит, что далеко от дома работать плохо, дорога долгая? Очень даже неплохо. Туда – стишок, оттуда – стишок. А если при швабромахании на всякую ерунду не отвлекаться, то это ж сколько стишков-то в день будет?
Здесь вам не в модном салоне покупательниц окучивать, не роллы-суши крутить на потоке. Да, что не говори – везде он, стервячий взгляд начальников. Здесь-то много ли насмотришь?
Шурух-шурух, прополоскать, отжать, шурух-шурух…
Это я на пол-ставки здесь – шурухаю. Вот закончу полы мыть, халат черный сниму – белый надену.
Заждались. А вот и я. Фея. Кому чего надобно, говорите. Подушку поправить. Чаю налить. Телефон на зарядку положить. Судно вынести. Ага, такое, настоящее, эмалированное судно. Ну, нет у нас казенных памперсов. Только если кто со своими. А так – судно. Вещь, причем, вещь – вечная. Вроде пирамидона. Что, не знаете такого? Правильно, теперь на упаковке пишут: амидопирин. А его хоть как обзови – не зря ж говорят, что «доктора еще до рождества Христова солдат пирамидоном кормили»*.
Обед скоро привезут. Кому совсем никак – того покормить. У меня таких двое. Они по очереди кушают. Нынче один первый, завтра – второй. Это чтобы не обидно было, что кто-то горячее ест, а кто-то – подостывшее.
Это я – подостывшая. Выгорело все. И угли едва теплятся. А вы говорите – поэтка. Поэтка, она навсегда – поэтка. И когда в метро едет. И когда шваброй машет. И когда судно выносит. Все одно – поэтка. Горит и светится. А если нет – то кто она?
И нечего заниматься самоедством. Сейчас топлива подбросим. Полешек березовых да сосновых. Можно и спирта плеснуть. Чистого, медицинского.
Ай, полыхнуло-то как славно! Вот тебе и свет, вот тебе и жар!
Давай, поворачивайся шустрее, феечка палатная. Кому телефон подать, кому компот налить, кому одеяло поправить. Судна у всех чистые? Тогда всем до завтра. Вон, уже и сменщица здесь. Хоть и не поэтка, но тоже вполне себе волшебница.
Халат снять, на крючок повесить. Руки в пальтишко, ноги в ботинки, на голову шарф-снуд. Снуууд. Что за слово такое, когда шарф этот как хомутом был, так хомутом и остался.
Да хоть какой хомут, а поэтка – птица вольная. И в подземельях, и в клетках – все одно. Нет ей ни сетей, ни стен, ни границ.
Топ-топ, прыг-прыг. Вот и перрон, вот и поезд. Народу – все домой едут. За поручень цап – и всё. Хочешь – спи. Хочешь – стих сочиняй. Сорок минут. Тыгдым, тыгдым.
А вечер вновь никакой. Дневной маеты до краёв – выплеснуть бы, да некуда. И нельзя ни расслабиться, ни отчаяться, ибо ты, поэтка – палатная фея и, по совместительству, швабромаха.
…Свернись, деточка, ракушкой, развернись, деточка, розочкой. Очнись, деточка, звездочкой.
* Л. Пантелеев «Пакет»
______________
© Автор: Елена Карелина
Опубликовано автором на сайте Литра.Онлайн.
Подпишитесь на наш канал, чтобы в вашей ленте ежедневно появлялись новые авторские произведения современных писателей!
___________________
#литра #литература #стихи #чтение #поэзия #проза #рассказ #современная проза #современная поэзия #литературный клуб