Зарисовки из счастливого детства.
Мороз так больно кусает, что на глазах появляются слезы, ветер дает пощечины, ноги заледенели, а варежки превратились в два огромных снеговых шара. Да мы и сами были похожи на снеговиков. Мороз трещит словно поленья в печи, а мы ребятня катаемся на санках с высокой горки и прямо на лед пруда. Весело, со свистом ветра, кубарем, потому что санки не выдерживают гурьбу непоседливых малышей у которых от мороза ресницы и брови покрылись толстым слоем инея, а щеки зарумянились так, что пирожки из печи позавидовали бы. Я среди этой ребятни и так мне весело, что не замечаю боли в горле от морозного воздуха, и того, что пальцы в варежках ничего не чувствуют. Вдалеке вижу бабулин силуэт. Она идет и руками машет….я бегу к ней...бегу и падаю, встаю и опять бегу, а воздух так больно щиплет. Бабуля несет большую пуховую шаль, заворачивает меня, берет на руки и быстрым шагом идет к дому. Распахивает калитку. Та скрипит и кряхтит. Видимо тоже замерзла и шевелиться вовсе не желает, а ее толкают туда-сюда. Но вот бабушка наподдала ей как следует и калитка сдалась. Бабушка бежит по снегу, сама что-то бормочет. А мне весело. Я в пуховой шали, которая щекочет мое лицо, ворсинки лезут в глаза и в рот. Дверь в дом отворяет дед, берет меня с бабулиных рук, ставит у большой белой печи с круглым от удивления ртом...так мне кажется. От печи идет такой жар, что я закрываю глаза и оседаю на колени, вдыхаю теплый влажный аромат…успеваю подумать, что бабуля поставила в печь хлеб. Первым делом снимают шаль, валенки и варежки. На ногах уже теплые шерстяные носочки...так колко и хорошо. Дед трясется от смеха, пытается отряхнуть комья застывшего снега, но это плохо получается, поэтому он просто кидает варежки на железный поднос у печи,а меня сажает спиной к печке, кутает в одеяло. Я чувствую как тепло растекается по телу, а потом до моего носа доносится чудный аромат сахарных печенюшек. Бабушка успела вскипятить чай, накидать в чайник с заваркой трав всяких и приготовить треугольники с вафельным узором. Какие же они сладкие, со сливочными нотками. Выпила залпом чай, схватила печенья и вынырнула из одела, побежала смотреть что стряслось с варежками. А вдруг они растаяли.
От такого жара что угодно может случиться. Нет...они висели на ручке маленькой печной дверцы. Мне всегда казалось, что эта дверь внизу белого, теплого великана – вход в жилище лилипутов. Они там копошатся, что-то мастерят, днём прячутся, ночью только выходят. Жарко им там бедным. Варежки забрать надо. А то украдут ещё эти человечки. Но ведь сейчас они на месте. Скоро высохнут и можно снова на улицу, играть на морозе до посинения.