Этот потомок викингов начинал как нищий наёмник и грабитель хуторов, а закончил как завоеватель Южной Италии и Сицилии. Он сжёг и разграбил Рим, дважды был отлучён от церкви лично папой и расколол христиан на католиков и православных. Его боялись и уважали императоры Востока и Запада. Он и сам пытался стать императором Византии. Роберт Гвискар — удивительный человек, который не мог примирить в себе две великие страсти: любовь к хаосу и жажду порядка.
Роберт Отвиль — настоящее имя человека, вошедшего в историю под прозвищем Гвискар (Guiscard). Означало оно «хитроумный» и так подходило этому лису в людском обличье, что закрепилось за ним до конца жизни.
- Его прозвали Гвискар, ибо в лукавстве не могли сравниться с ним ни мудрый Цицерон, ни хитрый Улисс.
- Вильгельм из Апулии
Роберт Отви́ль по прозвищу Гвиска́р ,1016, Отвиль-ла-Гишар, близ Кутанса — 17 июля 1085 года, Кефалиния) — четвёртый граф (с 1057 года) и первый герцог Апулии (1059—1085) из дома Отвилей. Окончательно изгнал из Италии византийцев (1071), захватил княжество Салерно (1077) и, тем самым, завершил завоевание нормандцами Южной Италии. Совместно с младшим братом Рожером I начал завоевание Сицилии (1061). Оказывая помощь папе Григорию VII, овладел Римом и сжёг город (1084). В конце жизни предпринял попытку завоевать Византию. Был прозван Гвискаром, что переводится со старофранцузского как «Хитрец».
Ранние годы
Роберт — шестой сын Танкреда Отвиля, старший от его второго брака с Фрессендой. Роберт прибыл в Италию в 1046 году, гораздо позже своих старших единокровных братьев, уже успевших завоевать здесь славу и земли, и направился к своему брату Дрого Апулийскому. Дрого был готов принять его только в качестве обычного рыцаря, отказавшись одарить титулом и землями.
Разгневанный Роберт покинул Мельфи и в течение двух последующих лет был обычным наёмником у различных предводителей. В 1048 году он присоединился к Пандульфу IV Капуанскому, но в 1050 году последний умер, и Роберт был вновь вынужден обратиться к графу Дрого, который поручил ему командование гарнизоном в недавно завоёванной калабрийской крепости Скрибла[2].
В 1050—1053 годах Роберт находился в Калабрии, где помимо войны с византийцами нормандцы под его командованием занимались грабежом мирного населения и монастырей. Хронисты Аматус из Монте-Кассино, Вильгельм из Апулии[3] и Жоффрей Малатерра рассказывают о множестве случаев, в которых Роберт продемонстрировал свои хитрость и изворотливость. Именно в Калабрии Роберт получил своё прозвище «Гвискар», означающее «Хитрец»[4].
По призыву своего брата Онфруа в 1053 году Роберт Гвискар во главе собственного отряда принял участие в исторической битве при Чивитате (18 июня 1053 года), в результате которой в плен к нормандцам попал папа Лев IX. После битвы при Чивитате продвижение нормандцев в Италии ускорилось. Роберт в течение 1055 года покорил всю «пятку» Апулии, взяв Минервино, Отранто и Галлиполи. Его брат Онфруа, испугавшись усиления позиций Гвискара, вновь отправил его в Калабрию, где Роберт в течение 1056 года провёл удачную кампанию против Салерно и захватил Козенцу[5].
Весной 1057 года Роберт был призван в Мельфи, где его умирающий брат Онфруа поручил Гвискару опеку над своими малолетними сыновьями. Однако после смерти Онфруа в августе 1057 года Роберт сам был избран графом Апулии, отодвинув в тень своих племянников[5].
Вытеснение византийцев из Италии
К моменту получения Робертом графского титула (1057 год) под властью Византии оставалась значительная часть Калабрии и ряд городов на побережье Апулии. Вытеснение византийцев из Италии заняло ещё тринадцать лет и завершилось 16 апреля 1071 года взятием последнего оплота Византии в Италии, города Бари[источник не указан 1621 день].
Покорение Калабрии
Нормандцы воевали в Калабрии ещё с 1044 года. Население Калабрии было преимущественно греческим по языку и вероисповеданию и враждебно относилось к завоевателям. Ещё при жизни старших братьев Дрого и Онфруа Роберт был наместником в Калабрии, занимаясь попутно грабежом местного населения.
К моменту воцарения Роберта в руках византийцев оставались города Кариати, Россано, Джераче и Реджо. Кариати был взят в 1057 году, Россано и Джераче в 1059 году. Поскольку внимание Роберта постоянно отвлекалось мятежами в Апулии, важнейшую роль в покорении Калабрии сыграл его младший брат Рожер. В результате Гвискар был вынужден разделить завоёванные земли Калабрии между собою и братом, хотя искусственно созданная при разделе чересполосица препятствовала образованию Рожером цельного домена.
Последним оплотом Византии в Калабрии остался город Реджо. При осаде его зимой 1059—1060 годов Рожер первым из нормандцев применил осадные машины. Роберт, воевавший в это время с византийцами в Апулии, прибыл к Реджо только весной 1060 года. В результате длительной осады гарнизон Реджо капитулировал, и торжествующий Роберт позволил греческим воинам свободно отплыть в Константинополь. Летом 1060 года Калабрия полностью перешла в руки нормандцев[3][6].
Покорение Апулии
Война с Византией в Апулии продолжалась с переменным успехом. Ещё в 1055 году Онфруа и Роберт завоевали полуостров Салентина. В 1057 году пост катапана покинул Аргир, ведший бескомпромиссную борьбу с нормандцами с момента перехода на сторону Византии в 1042 году. После отставки Аргира византийцы удерживали лишь несколько городов на побережье. В 1060 году новый император Константин X, пока Роберт завершал завоевание Калабрии, направил в Италию армию, сумевшую вернуть под контроль Византии большую часть Апулии и даже осадить нормандскую столицу Мельфи. В первые шесть месяцев 1061 года Роберт Гвискар и спешно призванный из Калабрии Рожер смогли снять осаду с Мельфи и вновь взять Бриндизи и Орию. В 1064—1068 годах против Роберта выступили недовольные вассалы, возглавляемые его племянниками — сыновьями Онфруа Отвиля. Соединившись с мятежниками, византийцы вновь заняли Бриндизи, Орию и Таранто.
Обстановка в Апулии резко изменилась в 1068 году: наступление турок-сельджуков в Малой Азии заставило императора Романа IV оставить Италию на произвол судьбы. В течение первых месяцев 1068 года Роберт без труда занял все остававшиеся в руках византийцев и мятежников города. В июне 1068 года Роберт Гвискар взял последнюю крепость мятежников Ирсину[3]. Византийская армия заперлась в Бари[7].
Взятие Бари
Осада Робертом Гвискаром города Бари продолжалась в течение почти трёх лет — с 5 августа 1068 года по 16 апреля 1071 года. Для блокады города со стороны моря нормандцы впервые за время своих войн в Южной Италии использовали флот: нормандские корабли, соединённые железной цепью, полностью блокировали порт Бари. Городскому военачальнику удалось в начале осады вырваться из Бари, чтобы просить помощи в Константинополе.
В начале 1069 года византийский флот под командование катапана Стефана Патерана попытался прорвать нормандскую блокаду, но нормандцы потопили большинство вражеских кораблей, и только часть греческих судов всё же пробилась в Бари, доставив продовольствие и оружие. Стефан Патеран успешно оборонял Бари в течение 1069—1070 годов. В начале 1071 года Патеран смог выбраться из осаждённого города и вновь отправиться в Константинополь за помощью. По просьбе Патерана император Роман IV отправил флот к Бари. Роберт Гвискар, в свою очередь, вызвал из Сицилии своего брата Рожера, прибывшего во главе большой флотилии. Нормандцам удалось разбить византийцев в морской битве в виду города, и ни одному греческому кораблю на этот раз не удалось прорваться в город. Потеряв надежду на помощь из Византии, жители Бари открыли ворота нормандцам. 16 апреля 1071 года Роберт Гвискар и его брат Рожер Сицилийский торжественно вступили в Бари. Этот день стал последним днём византийского присутствия в Южной Италии[3][8]
Завоевание Салерно
Фасад собора Салерно, построенного при Роберте Гвискаре в 1076—1085 годах
После 1058 года Салерно осталось единственным независимым лангобардским княжеством в Южной Италии. Территория княжества существенно уменьшилась в ходе постоянных конфликтов с норманнами, но Роберт Гвискар предпочёл в этот момент заключить союз с Салерно. Предположительно в 1058—1059 годах он, объявив свой предыдущий брак недействительным из-за близкого кровного родства, женился на Сишельгаите, сестре салернского князя Гизульфа II. Ради союза с Салерно Роберт даже заставил своего брата Вильгельма из Принчипате вернуть княжеству захваченным им города в Калабрии[9]. Политический союз с Салерно оказался непрочным и недолговечным. Гизульф II тайно от Роберта поддерживал мятежных баронов Апулии, заключил с Григорием VII альянс против норманнов, а также пытался подчинить себе Амальфи, жители которого согласились отдаться под покровительство Гвискара.
Летом 1076 года Роберт Гвискар осадил город Салерно. Князь Гизульф II, предвидя нападение, заставил горожан запасти провизию на два года, но вскоре после начала осады реквизировал запасы своих подданных, а затем продавал продукты по баснословным ценам[3]. Измученные голодом и тиранией князя, жители Салерно открыли ворота города Роберту Гвискару 13 декабря 1076 года. Гизульф II со своими братьями и немногочисленными приверженцами укрылся в городской цитадели, но в мае 1077 года был вынужден капитулировать.
Роберт Гвискар присоединил Салерно к своим владениям, хотя и позволил Гизульфу II с братьями покинуть город. Капитуляция Гизульфа сопровождалась анекдотической историей в духе Гвискара. Роберт потребовал от сдавшегося князя отдать салернскую реликвию — зуб евангелиста Матфея, покровителя города. Гизульф попытался обмануть победителя, отослав к нему обычный, совершенно не священный зуб. Находившийся при Роберте священник разоблачил обман, и герцог Апулии в своём письме поставил Гизульфа перед выбором: лишиться всех своих зубов или отдать реликвию. Гизульф смирился перед неизбежным, отдал реликвию, и только после этого ему позволили удалиться из Салерно[10].
Салерно стал столицей герцогства Апулии, и по указанию Роберта здесь началось строительство грандиозного собора в честь евангелиста Матфея. Салерно продолжал играть роль второй, континентальной столицы и в Сицилийском королевстве
Завоевание Сицилии
В июне 1059 года папа римский Николай II даровал Роберту Гвискару титул герцога Сицилии, а Роберт принёс папе вассальную присягу за остров. С этого момента Гвискар считал себя законным повелителем Сицилии и только искал случая начать её завоевание. В феврале 1061 года арабский эмир Катании и Сиракуз Ибн ат-Тимнах, потерпев сокрушительное поражение от своего соседа, правителя Энны, прибыл в Милето с просьбой о помощи. За это эмир соглашался признать Гвискара верховным правителем Сицилии — повод для вторжения был найден[11]. В силу постоянной занятости Роберта на континенте завоевание Сицилии было осуществлено, в основном, его младшим братом Рожером. Роберт Гвискар лично возглавлял лишь три кампании:
1061 год — взятие Мессины и Рометты; блестящая, но не имевшая практического значения победа при Энне[12];
1064 год — неудачный поход на Палермо[13];
1071—1072 годы — взятие Палермо[14].
В 1072 году Роберт покинул Сицилию навсегда, оставив своим официальным наместником Рожера, получившего титул «великого графа». Под своей непосредственной властью Роберт оставил только Мессину, Палермо и северо-восточную часть острова
Договор в Мельфи и получение герцогского титула
Николай II дарует Роберту титул герцога (Мельфи, 1059 год)
В 1059 году произошёл резкий поворот во взаимоотношениях между папами и нормандцами. Кардинал Гильдебранд, действуя от имени папы Николая II, просил помощи у Ричарда Капуанского в борьбе против антипапы Бенедикта X. При помощи нормандцев папа овладел городом Галерией и пленил находившегося там Бенедикта. В апреле 1059 года Николай II, пользуясь малолетством короля Генриха IV и смутами в Германии, установил новый порядок выборов пап, устранив из этой процедуры императора. Чтобы обеспечить поддержку себе и своим преемникам, выбранным без участия императора, Николай II и Гильдебранд решительно повернулись в сторону нормандцев[15].
Победа Роберта Гвискара над арабами при Черами (1063). Худ. Проспер Лафай (фр.)рус., 1860 г.
В августе 1059 года в Мельфи папа Николай II признал Ричарда князем Капуи, а Роберта Гвискара герцогом Апулии, Калабрии и Сицилии. Оба нормандских властителя принесли вассальную присягу папе, признав его своим сюзереном. Договор в Мельфи существенным образом изменил положение нормандцев в Южной Италии. С 1047 года южноитальянские государства Капуя, Аверса (оба в 1059 году были под властью Ричарда Дренго) и Апулия, которой с 1057 года правил Гвискар, были вассалами Священной Римской империи, хотя вассальная связь, по сути, и оставалась формальностью. С 1059 года Роберт Гвискар стал не только по духу, но и по букве независимым от империи правителем, а вассальная зависимость от папы не связывала руки, но, напротив, позволяла сохранять независимость. Этому же способствовало и повышение ранга — с 1059 года Роберт стал титуловаться герцогом[16].
Договор в Мельфи обеспечил папе поддержку нормандцев. В обмен на это Николай II отдал им то, что папству никогда не принадлежало — Апулия и Калабрия до недавних пор были византийскими провинциями, а находившуюся в руках арабов Сицилию ещё предстояло завоевать. Основанием для передачи этих территорий Роберту Гвискару выступал исключительно «Константинов дар» — фальшивый документ, появившийся в XI веке, в котором утверждалось, что Константин Великий отдавал Рим и западную часть своей империи папе Сильвестру I и его преемникам.
Получение прав на Сицилию из рук папы сделало Роберта Гвискара в глазах его вассалов законным правителем острова; оно открыло дорогу к нормандскому завоеванию Сицилии, которое началось уже в 1061 году и увенчалось победой над арабами и берберами при Черами (англ.)рус. в июне 1063 года. Уже в 1061 году Роберт Гвискар и Ричард Капуанский поддержали Александра II, преемника Николая II, в его борьбе с антипапой Гонорием II[источник не указан 1621 день].
Конфликт с Григорием VII и примирение
Кардинал Гильдебранд, творец папско-норманнского союза, сам стал в 1073 году папой под именем Григория VII. Новый папа был возмущён откровенным разбоем, которым занимались брат и племянник Роберта в Абруцци. При посредничестве аббата Монте-Кассино Дезидерия была назначена личная встреча папы Григория VII и Роберта в Беневенто, но переговоры окончились полным разрывом. На обратном пути папа римский демонстративно подтвердил княжеское достоинство Ричарда Капуанского, разрушив былой союз норманнских вождей[17].
В марте 1074 года Григорий VII отлучил от Церкви Роберта Гвискара. В июне того же года папа во главе армии был готов двинуться на Апулию, но в последний момент папская армия распалась: пизанцы отказались сражаться под одними знамёнами с Гизульфом II Салернским, флот которого занимался пиратством, нанося ущерб Пизанской республике[18].
Начавшая борьба за инвеституру между Григорием VII и Генрихом IV отвлекла внимание папы от Южной Италии. Ричард Капуанский, которому союз с папой перестал быть полезен, и Роберт Гвискар, уже получивший выгодные предложения от императора, вновь примирились. В 1076-1077 годах, при согласии Капуи, Роберт Гвискар ликвидировал княжество Салерно, а затем капуанская армия и апулийский флот совместно блокировали Неаполь, который по условиям соглашения между норманнскими вождями должен был достаться Ричарду. Одновременно норманнские отряды продолжали разбойничать в Абруцци, а 19 декабря 1077 года Роберт напал на Беневенто — город, принадлежавший папе.
3 марта 1078 года Григорий VII вновь отлучил от Церкви норманнских вождей. Для Роберта это было уже вторым отлучением, а для Ричарда Капуанского эта кара была первой в жизни. Через несколько недель Ричард внезапно умер, едва успев примириться с Церковью. Сын и наследник Ричарда, Жордан, поспешно прервал свой поход в Абруцци, снял осаду с Неаполя и прибыл в Рим для принесения присяги папе. В Апулии в это же время начался очередной феодальный мятеж против Роберта, который удалось подавить только к осени 1079 года. К этому же времени Генрих IV расправился с оппозицией в Германии и готовился к походу в Италию.
Перед лицом германской угрозы Григорий VII был вынужден пойти на соглашение с Робертом, чьи позиции не поколебались ни от двойного отлучения от Церкви, ни от мятежа непокорных феодалов. 29 июня 1080 года Григорий VII и Роберт Гвискар встретились в Чепрано, и герцог принёс папе вассальную клятву за земли, полученные им от Николая II в 1059 году. Формальной присяги за захваченные с того времени Салерно и Амальфи Роберт не приносил, папа этот вопрос не поднимал, и, таким образом, папа молчаливо согласился с завоеваниями Роберта[19].
Экспедиция на Балканы (1081—1082)
Монета с изображением Роберта Гвискара.
Летом 1080 года Роберт Гвискар начал широкомасштабную подготовку к войне против Византии[20]. Империя была ослаблена постоянными сменами императоров, военными мятежами, натиском турок-сельджуков, и Роберт имел неплохие шансы, высадившись на Балканах, дойти до Константинополя и захватить столицу. Гвискар обеспечил себе два предлога для нападения. Во-первых, в Салерно находился беглый греческий монах, выдававший себя за низложенного императора Михаила VII, и Роберт объявил о своём намерении вернуть трон беглецу (на самом деле, Михаил был пострижен в монахи, вскоре стал архиепископом Эфеса и не покидал Византии)[21]. Во-вторых, дочь Гвискара Елена, бывшая невеста Константина Дуки, сына свергнутого Михаила VII, находилась в Константинополе на положении заложницы, и Роберт желал силой освободить дочь[3]. Посол, отправленный Робертом в Константинополь для изложения требований, вернулся с известиями, что Михаил находится в монастыре и вполне доволен жизнью, а вступивший на престол император Алексей I Комнин вновь приблизил к себе Константина Дуку, так что Елена вскоре выйдет замуж. Но эти новости уже не могли остановить Роберта[22].
В апреле 1081 года передовая часть норманнской армии под командованием Боэмунда, сына Гвискара, высадилась на Балканах, захватила важный порт Валону и ожидала Роберта в Бутринти. В мае 1081 года Роберт во главе основной армии прибыл в Валону, оттуда флот направился на юг и без боя занял Корфу. Обеспечив себе необходимую базу на острове, флот Роберта двинулся на север к Диррахию. По пути флот был потрёпан неожиданной бурей[23], затем выдержал морскую битву с венецианцами, пришедшими на помощь Византии[24]. В результате Роберт потерял много кораблей, а венецианский флот прорвался в гавань Диррахия. Гвискар начал длительную осаду города. Защитники Диррахия, руководимые родственником императора, Георгием Палеологом, стойко держались и совершали частые опасные вылазки. В октябре 1081 года на помощь Диррахию прибыл во главе свежей армии император Алексей I Комнин.
18 октября 1081 года между войсками Роберта Гвискара и Алексея Комнина состоялась битва при Диррахии, красочно описанная Анной Комниной в «Алексиаде». Основу византийского войска составляла варяжская гвардия — англосаксы, бежавшие из Англии после норманнского завоевания и желавшие отомстить своим кровным врагам — норманнам. Пешие варяги, вооружённые тяжёлыми секирами, обратили в бегство правый фланг норманнской армии, но положение спасла воинственная Сишельгаита, жена Роберта, угрозами и проклятиями остановившая бегство норманнов. На помощь прибыл и Боэмунд, до этого находившийся со своими лучниками на левом фланге. В результате ожесточённого сражения варяги были полностью истреблены. Мужественно сражавшийся в центре Алексей Комнин понял, что шансы на победу утеряны, и решил отступить в Охрид[25].
После отступления поредевшей императорской армии Роберт сумел взять Диррахий (21 февраля 1082 года), а затем, не встречая сопротивления, достиг Кастории. В апреле 1082 года гарнизон Кастории, состоявший из лучших бойцов варяжской гвардии, капитулировал. Перед Робертом вырисовывалась перспектива наступления на Константинополь, но в это время пришли известия о значительном феодальном мятеже в Италии и приближении германской армии к Риму. Сын Роберта, Рожер Борса, оставленный наместником в Италии, уже не контролировал ситуацию, и папа Григорий VII призывал своего вассала Роберта на помощь. Роберт, возложив командование балканской армией на Боэмунда и поклявшись не мыться и не бриться до возвращения в Грецию, спешно отбыл в Италию[26].
Сожжение Рима в 1084 год
Предыстория (1080—1083)
В 1080 году начался очередной этап противостояния между Григорием VII и Генрихом IV. 25 июня 1080 года на соборе в Бриксене Генрих IV объявил о низложении Григория VII, после чего новым папой был выбран Климент III. В 1081 году германская армия в первый раз подступила к Риму, но, обнаружив твёрдое намерение римлян сражаться за Григория, Генрих IV вернулся в Ломбардию. В 1082 году император вновь начал осаду Рима, но на этот раз новый поход Генриха спровоцировал крупный феодальный мятеж в Апулии против Роберта Гвискара, а князь Жордан Капуанский открыто принял сторону императора[3].
В апреле 1082 года Роберт спешно вернулся с Балкан, принял в Отранто командование над армией, собранной для него Рожером Борсой, и отправился в Рим. Узнав о наступлении Роберта, Генрих IV отступил в Тоскану, оставив в Тиволи своего антипапу Климента III. Сочтя задачу выполненной, Роберт повернул обратно и в течение 1082-1083 годов подавлял мятеж в Апулии. Мятежные феодалы, пользовавшиеся финансовой поддержкой Алексея I Комнина[27], оказали упорное сопротивление. Только призвав на помощь из Сицилии своего брата Рожера, Роберт сумел подавить восстание. Братья предполагали затем нанести удар по Капуе, а после этого отправиться против Генриха IV, но известия о мятеже на Сицилии вынудили Рожера спешно вернуться в свои владения. Поход против Генриха IV был отложен на 1084 год.
Задержка Роберта в Апулии играла на руку Генриху IV. Приступив к Риму в третий раз, император 2 июня 1083 года овладел Ватиканом и водворил в соборе святого Петра антипапу Климента III, в то время как Григорий VII нашёл убежище в укреплённом замке Сан-Анджело. Основная часть Рима (левый берег Тибра) хранила верность Григорию. В ноябре 1083 года по инициативе Генриха IV состоялся собор, который в идеале должен был решить спор между двумя папами, но Григорий VII отказывался видеть среди участников собора германских и ломбардских епископов, а император, в свою очередь, не допустил к участию основных сторонников Григория. В результате собор не сумел выработать никакого решения по спорным вопросам[28].
События 1084 года в Риме
Миниатюра епископа Оттона Фрейзингского (Codex Jenensis Bose). Левый верхний угол: император Генрих IV и антипапа Климент III, правый верхний угол: бегство Григория VII, правый нижний угол: кончина Григория VII в Салерно
В начале 1084 года Генрих IV, с целью упредить норманнов, начал поход в Апулию, но неожиданно пришло известие, что Рим готов ему сдаться. Император спешно повернул обратно и 21 марта 1084 года вступил в город. В Пальмовое воскресение 24 марта 1084 года состоялась интронизация Климента III, а на Пасху (31 марта 1084 года) антипапа короновал Генриха IV. Всё это время Григорий VII бессильно наблюдал за происходящим: в руках его сторонников оставались только Сан-Анджело, Тибрский остров, а также холмы Капитолий, Палатин и Целий.
В сложившихся условиях откладывать поход на Рим было невозможно, и 24 мая 1084 года Роберт Гвискар подступил к Вечному городу. Узнав о норманнском наступлении, император спешно покинул Рим, оставив горожан на произвол судьбы. 27 мая 1084 года норманнская армия ворвалась в город через Фламиниевы ворота, после ожесточённого сражения взяла Рим под контроль и освободила папу Григория VII из Сан-Анджело.
Поскольку горожане изменили Григорию и приняли сторону императора и его антипапы, Рим в глазах норманнов превратился во враждебный город, и Роберт Гвискар отдал Вечный город на разграбление своим воинам. После трёх дней непрекращающихся грабежей и насилия римляне восстали против норманнов. Роберт Гвискар едва вырвался из засады, а его воины, спасая свои жизни, подожгли город.
Пожар 1084 года был одним из самых разрушительных в римской истории: полностью выгорели Капитолийский и Палатинский холмы, на пространстве между Латераном и Колизеем не осталось ни одного целого здания. В числе разрушенных пожаром сооружений можно упомянуть и раннехристианскую базилику Сан-Клементе[29]. После пожара Роберт не стал задерживаться в Риме и отправился обратно в Апулию, взяв с собою ненавистного римлянам Григория VII. Вслед за ушедшим Робертом в Рим вернулся антипапа Климент III. Григорий VII нашёл убежище в Салерно, столице Апулии, где и умер 25 мая 1085 года. Взятие и сожжение столицы христианского мира осталось самым громким деянием Роберта Гвискара, но с практической точки зрения оно оказалось безрезультатным. Рим остался в руках антипапы, и Григорий VII умер в изгнании. Урбану II, второму преемнику Григория VII, удалось окончательно утвердиться в Риме только в 1094 году, уже после смерти Роберта[источник не указан 1621 день].
Возвращение на Балканы и смерть Гвискара
Статуя Роберта Гвискара в кафедральном соборе Кутанса
За время отсутствия Роберта на Балканах (1082—1084) армия под командованием Боэмунда нанесла византийцам несколько поражений. Но войска не получали обещанного вознаграждения, а Алексей I Комнин щедро платил норманнским дезертирам. В итоге к концу 1084 году армия норманнов была деморализована, а большая часть завоёванной территории потеряна. В 1084 году венецианский флот, союзный Византии, отбил у норманнов Корфу и Диррахий, после чего Боэмунд поспешно отправился в Италию просить у Роберта военной и финансовой помощи[3][30]. Осенью 1084 года Роберт с сыновьями Боэмундом и Рожером Борсой вернулся на Балканы со значительными подкреплениями и денежными средствами. Флот Роберта, задержавшийся в Бутринти из-за непогоды, отплыл в ноябре к Корфу, но путь ему преградил объединённый византийский и венецианский флот. В течение трёх дней норманны дважды терпели поражение и венецианцы уже отправили на родину известие о победе, когда Роберт с оставшимися судами неожиданно напал на уже уверовавших в свою победу противников и разгромил их. Вслед за этим Роберт вновь занял Корфу, где было решено переждать зиму[31].
В начале 1085 года армию Роберта поразила эпидемия. К весне умерло около 5000 норманнских воинов[3], а оставшиеся в живых были обессилены. Тем не менее, отослав больного Боэмунда в Бари, Роберт со своим флотом двинулся вдоль побережья на юг. Норманнский авангард под командованием Рожера Борсы занял остров Кефалинию, где Роберт намеревался догнать своего сына. Но по пути Роберт Гвискар пал жертвой эпидемии и умер у мыса Афер 17 июля 1085 года[32]. В «Алексиаде» Анна Комнина пересказывает легенду о том, что умирающий Роберт спросил у местного жителя, как называется увиденный им на Итаке разрушенный город. Грек сообщил, что город назывался некогда Иерусалимом, и Роберт, вспомнив, что ему было некогда предсказано: «Ты покоришь все страны вплоть до самого Афера, а оттуда отправишься в Иерусалим, для того чтобы отдать долг судьбе», — тотчас же скончался[33].
Современный вид гробницы Отвилей в Венозе
Тело Роберта было отправлено в Италию, так как он желал быть погребённым рядом с братьями в Венозе. По пути корабль попал в бурю, и гроб соскользнул за борт. Гроб удалось вновь поднять на борт, но пребывание в воде сделало невозможным дальнейшее посмертное путешествие. В Отранто тело Роберта было забальзамировано, внутренности и сердце извлечены и здесь же похоронены[3]. В сентябре 1085 года останки Роберта Гвискара был погребены в монастырской церкви Святой Троицы в Венозе. Эпитафия на надгробии, сохранённая в хронике Уильяма Мальмсберийского, гласила: «Здесь лежит Гвискар, ужас мира, его руками тот, кого германцы, лигурийцы и даже римляне называли королём, был изгнан из Города. От его гнева ни парфяне, ни арабы, ни даже войско македонцев не спасли Алексея, которому оставалось только обратиться в бегство, но венецианцам не помогли ни бегство, ни защита океана»[34].
Первоначальная гробница Роберта была утрачена в последующие столетия. В XVI веке останки Вильгельма Железной Руки, Дрого, Онфруа и Роберта Гвискара были перезахоронены под одной безымянной плитой. Место отмечено только надписью на стене, представляющей цитату из хроники Вильгельма Апулийского: «Город Веноза озарён славой этих могил»[34].
Правление Роберта в Апулии
Италия до начала норманнского завоевания
Южная Италия к моменту смерти Гвискара
К моменту восхождения на графский трон Роберта (1057) его владения включали в себя отдельные территории Апулии. После взятия Салерно (1077) территория герцогства практически совпадала с нынешними южно-итальянскими областями Кампания, Молизе, Апулия, Базиликата, Калабрия, а независимость сохраняли только княжество Капуя и графство Аверса, находившиеся под властью другой норманнской династии Дренго, герцогство Неаполь, умело лавировавшее между Робертом, Капуей и папой, и принадлежавший папам Беневенто. Таким образом, за двадцать лет Роберт объединил под своей властью всю Южную Италию.
Роберт был талантливым полководцем и смелым воином, но о его государственной деятельности практически ничего не известно. Пользуясь авторитетом в качестве военного вождя, в мирной жизни Роберт воспринимался своими вассалами в качестве «первого среди равных», тем более, что он прибыл в Италию гораздо позднее многих норманнских баронов и выдвинулся в тот момент, когда в Италии уже сложились крупные норманнские землевладения. Созданное им герцогство Апулия представляло собой типичное феодальное государство с рыхлой системой управления, феодальной раздробленностью и отсутствием единого законодательства. О нестабильности его государства можно судить по крупным феодальным мятежам, подавление которых требовало от Роберта значительных усилий и отвлекало от дальнейших завоеваний. Среди этих междоусобных войн наиболее известными являются следующие:
1062 — конфликт с Рожером в Калабрии, в результате которого последнему были отданы в качестве лена многочисленные крепости;
1064—1068 — восстание во главе с Жоселином из Мольфетты, Годфри де Конверсано, Робертом де Монтекальозо и племянником Роберта, Абеляром, за спинами которых стояла Византия; восстание удалось подавить только после того, как внимание Византии было отвлечено победным шествием турок-сельджуков в Малой Азии;
1071—1073 — восстание Абеляра и Германа, племянников Роберта, поддержанных феодальными властителями городов Джовинаццо и Трани; из-за этого мятежа Роберт был вынужден прервать боевые действия в Сицилии;
1078—1079 — мятеж Абеляра, Годфри де Конверсано, Петра из Трани, поддерживаемых Григорием VII и Жорданом Капуанским;
1082—1083 — охватившее практически всю Апулию и Калабрию восстание, финансируемое Алексеем I Комнином (об этом свидетельствует в «Алексиаде» Анна Комнина[27].); для подавления этого мятежа Роберт вернулся, прервав победоносную балканскую кампанию.
Внутренняя нестабильность герцогства Апулии проявляется ещё ярче по сравнению с завоёванной норманнами Сицилией. Роберт Гвискар и Рожер прибыли в Сицилию изначально в качестве правителей, получивших здесь власть из рук папы римского. Пожалования феодов баронам осуществлялись на острове с таким расчётом, чтобы не возникало крупных землевладений, способных стать центром мятежей. В итоге Сицилия оставалась консолидированным государством в течение последующего века, а Апулия погрузилась после смерти Гвискара (1085) в хаос, продолжавшийся вплоть до окончательной победы Рожера II над врагами (1139). В едином Сицилийском королевстве, объединившем Сицилию, Апулию и Калабрию в 1130 году, бывшие владения Гвискара оставались потенциальными источниками волнений и мятежей на протяжении всего времени правления Отвилей. Во многом подобная нестабильность была заложена в правление Роберта Гвискара[35].
Видя в греках политических противников и выполняя свой вассальный долг перед папой, Роберт последовательно вытеснял из своих владений византийский обряд, заменяя его латинским. С этой целью греческий епископат по мере смерти архиереев последовательно заменялся латинским (а в Реджо в 1078 году греческий епископ Василий был даже насильственно изгнан Робертом с кафедры и заменён латинянином[36]), основывались новые латинские монастыри, латинское духовенство получило значительные преимущества перед греческим. В 1080 году специальной буллой папа Григорий VII под угрозой отлучения потребовал от южноитальянских греческих монастырей перехода под власть латинских епископов и введения римского обряда, и Роберт последовательно проводил в жизнь эту буллу[36]. В результате такой политики византийский обряд практически исчез в Южной Италии, причём даже в тех районах Калабрии и Апулии, где греческое население было преобладающим ещё с античных времён. К настоящему времени общины католиков византийского обряда, объединённые в епархию Лунгро, сохранились лишь в труднодоступных районах горной Калабрии. Процесс вытеснения византийского обряда растянулся на столетия, но начало ему положил именно Роберт Гвискар. Религиозная политика Роберта резко контрастирует с политикой его брата Рожера и потомков последнего в Сицилии, где греческое население и византийский обряд пользовались покровительством Отвилей вплоть до конца XII века[35][36].
Нашествие варваров на сытые земли
Роберт Отвиль родился в 1016 году в семье мелкого нормандского барона Танкреда Отвиля. Правитель этот был столь незначительным, что сыновей у него было больше, чем людей в дружине, — двенадцать против десяти, и удостоить детей землями он не мог при всём желании. Но им досталось кое-что другое — фантастическая воля к власти, амбициозность и нечеловеческая упёртость.
Карта Южной Италии и Сицилии до пришествия нормандцев
Путь династии Отвилей начался с того, что Танкред предложил сыновьям поискать счастья в Южной Италии. Лучшего совета нельзя было и представить. Особенно для шестого сына, Роберта, которому в наследство достались меч, щит и огромный рост папаши.
Тут стоит пояснить: Южная Италия XI века была чем-то вроде Нового Света в XVI веке. Эта земля, раздираемая войнами и бунтами, манила авантюристов со всей Европы. Юг Аппенин принадлежал враждующим лангобардским графам и одряхлевшей Византии. К северу располагались папские земли, а Сицилия и вовсе была под властью арабов. Договоры нарушались, мир оборачивался войной всех против всех — настоящий дипломатический апокалипсис.
И тут на арену выходит новая сила — нормандцы. Потомки викингов, живущие на северо-западе Франции, однажды уже захватили себе земли силой и наглостью. Нормандия напоминала, что смелость и меч могут превратить безземельного воина в аристократа.
Кастелло Норманно — замок в Сицилии, заложенный Рожером, братом Роберта, для защиты от сарацин
Впервые в Южной Италии они очутились как паломники к святым местам, но их тут же затянуло в водоворот гражданских войн. Находясь в гостях у князя небольшого государства Салерно, они столкнулись с немыслимой, по их мнению, картиной: на столицу напали сарацинские пираты, и жители покорно начали собирать дань, чтобы откупиться. Паломники напали на превосходящие силы пиратов и, к изумлению местных, перебили их.
Примерно в то же время нормандцы встретили бывшего лангобардского правителя Мелуса, который потерял свой феод в войнах с Византией. Вдохновлённый мужеством нормандцев, он пригласил их в Южную Италию как наёмников. Мелус обещал северянам щедрую награду за освобождение страны от греков. Но блондины со взрывным характером, быстро убедившись в рыхлости здешних мужчин, понесли домой весть, что плодородный юг Италии только и ждёт, чтобы его захватили.
Как Гвискар начал путь в политику с грабежа монастырей
Монета с изображением Роберта Гвискара
Вскоре нормандцы обзавелись в Италии собственными землями и базами. Пригласившие их лангобарды поняли, какую ошибку совершили: нормандцы грабили так, что сарацины на их фоне казались безобидными, и запросто меняли хозяев. Вскоре часть из них уже служила врагам лангобардов, византийцам. Часто на поле боя северяне дрались сразу за обе стороны. А менталитет вчерашних викингов позволял без стеснения жечь церкви и убивать монахов. Паломники вернулись ограбить святые места, где сами недавно молились.
Когда в 1046 году в Италии появился Роберт Гвискар, часть его буйных братьев уже неплохо устроилась в тёплом климате. Они беспардонно выгнали слабых феодалов с их собственных земель, и поток нормандских авантюристов постоянно пополнял население таких анклавов. Вторжение едва началось, но Южная Италия была обречена.
Этот Роберт был нормандец по происхождению, незнатного рода и тиранического темперамента, наделённый лукавым и острым умом, храбрый в битве, искусный в умении отнимать богатство и собственность у магнатов и очень целеустремлённый, ибо он никогда не допускал, чтобы обстоятельства помешали ему исполнить своё желание.Ростом он превосходил самых высоких людей, лицо его было румяное, волосы льняные, его глаза сверкали огнём; он был широк в плечах и в кости, плотного сложения там, где от природы это необходимо, и отточенно изящен там, где крепость сложения менее нужна. Этот человек был удивительно гармонично сложен с ног до головы…Столь щедро одарённый фортуной, телесно и духовно, он от природы неукротим и не подчиняется никому на свете. Считается, что могучие натуры всегда таковы, даже если происхождение их не слишком благородно.
Так Роберта описывала в «Алексиаде» Анна Комнина, дочь императора Алексея I Комнина, который чудом спас Византию от армии Гвискара и, похоже, уважал этого врага. Но в 1046 году Роберт был лишь очередным голодранцем, приплывшим искать удачи на сытом юге. Он поступил на службу к своему сводному брату Дрого, который поручил ему охрану форта Скрибла — никому не нужной малярийной дыры.
Заскучавший Роберт занялся излюбленным делом нормандца — грабежом соседей. Именно в форте Скрибла он получил прозвище Гвискар, показав себя хитроумным и циничным. Так, он ограбил местный монастырь, используя старый викингский трюк — попросил отпеть павшего товарища и прошёл в обитель с отрядом воинов. Оружие, по правилам, они оставили снаружи, но «покойник» оказался живым и по сигналу выскочил из гроба, где были спрятаны мечи. Монахов перерезали, а их сокровища забрали.
Как нормандцы превратились из разбойников в аристократов
Хаос итальянской политики захватил и Святой Престол. Ни до, ни после папство не испытывало такого упадка, как в середине XI века. Чуть ли не каждый новый папа тут же обретал антипапу, с которым они воевали как обычные средневековые бароны, попутно отлучая друг друга от церкви.
Так продолжалось, пока на престол не взошёл Лев IX. Этот деятельный папа не избежал смуты, но провёл реформы, которые помогли церкви справиться с тёмными временами. Но он же стал причиной взлёта нормандцев и их самым неудачливым врагом. Северяне, разоряющие монастыри и грабящие паломников, — это одно, с этим Святой Престол ещё мог смириться. Но северяне, лезущие в политику и позарившиеся на владения папы, княжество Беневенто, — это уже слишком.
Папа Римский возводит Гвискара в ранг герцога
Лев IX происходил из императорской семьи и в юности отличился в боях. Он был прекрасным тактиком (хотя и посредственным стратегом). Ему удалось собрать коалицию, куда вошли мелкие княжества центральной Италии и Византия. Но и превосходящими силами справиться с пришельцами не удалось. Войска встретились 18 июня 1053 года у городка Чивитате. Армия нормандцев составляла едва ли три тысячи человек. У папы было вдвое больше, и это ещё византийцы не успели подойти вовремя.
Гвискар проявил себя в этой битве блестяще:
Нормандцы победили благодаря отчаянию и, как ни странно, царившему в их рядах голоду, который заставил ввязаться в безрассудную битву. Но главным их оружием была дисциплина. И итальянцы, и византийцы, и сарацины сбегали с поля боя, если атака не имела успеха. Северяне же держали строй и не отступали до последнего. В итоге Лев IX был пленён, но обошлись с ним вежливо — он нужен был живым.
Вместо того чтобы убить его или вернуть в Рим за выкуп, нормандцы внезапно присягнули папе и провозгласили себя его вассалами. Все их владения, захваченные у местных, в одночасье стали легитимными, а разбойники превратились в уважаемых аристократов. Но куда важнее, что теперь с нормандцами считались как с повелителями Южной Италии. Преемник Льва IX, папа Николай II, позже провозгласил Роберта правителем Сицилии. Правда, её ещё предстояло отвоевать у сарацин. Однако начало Сицилийскому королевству, величайшему из наследий Гвискара, было положено.
Как княжна стала валькирией Роберта Гвискара
Сперва Гвискару пришлось срочно решать вопрос с населением захваченных графств. Отправиться на завоевание Сицилии означало получить в тылу восстания и нападения соседей-лангобардов. Роберт разобрался с проблемой в характерной для него манере. Он пошёл на авантюру — на сей раз не военную, а брачную.
Став герцогом Апулии, он обнаружил, что его брак с первой женой, Альберадой, по местным законам недействителен. Роберт тут же объявил себя холостяком и женился второй раз на Сишельгаите, сестре князя Салерно. Салерно оставалось последним лангобардским государством на Юге Италии, и союз с ним Роберту был крайне полезен. Но Сишельгаита вошла в историю не как удачная пассия, а как неистовая в бою амазонка.
Джон Норвич «Нормандцы в Сицилии»
Более подходящую боевую подругу для Гвискара нельзя и вообразить. Увы, Сишельгаита не дала Роберту достойного потомства. Дети от неё не обладали и долей смелости и находчивости Гвискара. Зато сын отвергнутой Альберады, вошедший в историю как Боэмунд I, стал одним из организаторов Первого крестового похода и первым князем Антиохии. Ему явно передались лучшие отцовские качества.
Крестовый поход на Сицилию: война длиной тридцать лет
Роберт Гвискар и его брат Рожер Отвиль, завоеватели Сицилии
Гвискар уже обладал графским титулом, но его действиям пока не хватало размаха. И ему снова повезло: скончался его брат Онфруа. Нормандцы, смутно помнившие тинги предков-викингов, избрали Роберта правителем по праву самого сильного и бесстрашного. А в 1059 году он получил от папы титул короля Сицилии. Проблема была в том, что фактически остров принадлежал арабам, и его предстояло захватить. Папская грамота возводила войну за новые земли в ранг крестовых походов — каждому, кто приходил на помощь Гвискару, автоматически отпускались грехи. Нормандцы из варваров и грабителей вдруг превратились в ревностных вассалов папы и так переусердствовали, насаждая латинские обычаи среди греков, что спровоцировали раскол христианской церкви на католическую и православную.
Но перед тем, как отправиться на захват Сицилии, северяне получили ещё один полезный навык. Во время осады одного из последних бастионов византийцев, крепости Реджо, они обучились строительству осадных машин. Тут в истории Гвискара появляется важный персонаж — его младший брат Рожер. Такой же бесстрашный и амбициозный, он станет ещё одним великим Отвилем, едва не затмив Роберта. Именно его потомки будут королями Сицилии и Южной Италии. Но в 1060-м Рожер был просто подопечным Роберта, ответственным за метательные орудия. И при осаде Реджо он блестяще себя проявил.
А в 1061 году случились две вещи, которые убедили Гвискара в том, что завоевания Сицилии от него добивается Господь. Во-первых, стало ясно, что нормандцы не могут жить без битв. Как только закончились войны, в их рядах начались брожения. Северянам нужна была великая идея, иначе из подданных они превращались в угрозу. Во-вторых, один из эмиров Сицилии, Ибн ат-Тимнах, лично прибыл ко двору Гвискара просить его о помощи. В награду за уничтожение других эмиров он предложил владение всей Сицилией.
Завоевание этого по-восточному изобильного и полного сокровищ острова оказалось одной из самых ярких страниц в истории нормандцев, наравне с завоеванием Англии. Но ни Роберт, ни Рожер не ожидали, что война займёт 31 год. Сарацины оказались крепче, чем греки и лангобарды, и в религиозном фанатизме им не уступали.
Рожер во время битвы при Черами. Картина Проспера Лафайе
Поначалу для нормандцев всё складывалось отлично. Первый же десант Роберта и Рожера обернулся успехом. Сарацины, зная о нападении, переборщили с обороной: выставили войска и флот так, чтобы дать сражение под стенами Мессины. Нормандцы просто обошли противника и вошли в пустой неохраняемый город с тыла.
Всего на Сицилии высадилось две тысячи нормандских воинов — немного даже по меркам XI века. А после ряда боёв и вынужденного отплытия Гвискара (в Апулии вспыхнули бунты) под началом Рожера осталось всего семьсот человек. Но и эта горстка умудрялась раз за разом побеждать одну из богатейших стран Средиземноморья.
Особенно нормандцы отличились в битвах при Энне, Мисилмери и Черами. Несколько сотен воинов Гвискара и Рожера побеждали тысячные армии. Сейчас секрет очевиден — они были дисциплинированны и держали строй. Но в те времена средневековые воины и командиры видели секрет победы в личной доблести и удаче, и эта вера застила им глаза.
Быстро продвинуться в Сицилии Рожеру и Роберту помогла и поддержка местных христиан. Северная и восточная части острова были населены греками, которые поначалу встречали нормандцев как освободителей. Но вскоре поняли, что новые хозяева куда жаднее и агрессивнее старых. Приветливость местных обернулась изменой, апогеем которой стало восстание в городе Тройне. Местное население взбунтовалось и при поддержке сарацин попыталось вырезать нормандцев, взяв их врасплох.
Рожер сумел наладить оборону: приказал построить баррикады и оборонять оставшуюся часть города. Держать оборону пришлось много месяцев, да ещё и во время нетипично холодной для этих мест зимы. Много нормандцев погибли от холода и голода, а всех боевых лошадей пришлось съесть.
По иронии, победить сарацин удалось благодаря их любви к спиртному, осуждаемой их же пророком. В одну из морозных ночей они так напились, что нормандцы за ночь перерезали весь гарнизон. Ни о каком взаимном доверии между местными и пришлыми христианами после бунта уже не приходилось мечтать.
Палаццо Норманни, Палермо, перестроенный нормандцами сарацинский дворец
В стане нормандцев, которые побеждали сарацин за счёт единства и дисциплины, тоже возник раскол. Рожер и Гвискар начали конфликтовать, мелочно споря из-за каждого захваченного города. Дошло до открытого столкновения, которое, впрочем, забавно разрешилось.
Роберт осадил Рожера, засевшего в городе Милето, но допустил потрясающую глупость. Он переоделся в простого горожанина, пытаясь лично связаться со своим шпионом. Местные раскусили его и поначалу хотели растерзать, но, поразмыслив, отправили за Рожером. Младший Отвиль мог обойтись с братом как с военнопленным и даже военным преступником. К удивлению горожан, братья обнялись и решили прекратить ссору. Братоубийственная война обернулась водевилем с переодеваниями.
В этой истории раскрывается характер братьев: вспыльчивые, готовые к безумным авантюрам, но отходчивые, они были похожи на лучших друзей, которые часто ссорятся, но стоят друг за друга горой.
Помирившиеся братья пустились в новое приключение. Они решили одним махом захватить сицилийскую столицу Палермо. Поход провалился по двум причинам: комичной и стратегической. Комичная состояла в том, что войска нормандцев разбили лагерь прямо на гнёздах тарантулов, и те сражались куда злее сарацин:
Эта таранта — червь, имеющий вид паука, но обладающий жестоким и ядовитым жалом; те, на кого он нападёт, мгновенно наполняются ядовитыми газами. Их страдания продолжаются до тех пор, пока газы, которых они не могут далее вмещать, не выходят шумно и неделикатно из их задов, так что, если только не применить горячий компресс или более сильное согревающее средство сразу же, говорят, что самая их жизнь оказывается в опасности.Гоффредо Малатерра, автор «Деяний Рожера, графа Калабрии и Сицилии, и герцога Роберта Гвискара, его брата»
Замок Каккамо, образец норманнской архитектуры в Сицилии
Стратегическая причина заключалась в том, что нормандцы пришли на осаду порта без флота, так что Палермо мог держаться хоть до второго пришествия. Иронично, что нормандцы, потомки викингов, позабыли о морских корнях.
Гвискар ошибку усвоил и построил грандиозный флот, который разом превратил нормандцев в главную морскую нацию Средиземноморья. Генеральной репетицией перед вторым — уже успешным — походом на Палермо стала осада последнего бастиона Византии в Италии, крепости Бари. Византийцы считали, что варвары не смогут захватить город, и издевались над Робертом и его войсками — пускали солнечные зайчики со стен с помощью золотых сокровищ, выкрикивали оскорбления и советы, куда Гвискару стоит поцеловать их императора.
Но когда в гавань пришёл флот нормандцев, стало ясно, что северяне не уступают императору и его армии. Осадные машины Гвискара раз за разом сжигали, а он снова их отстраивал. Греки подослали убийцу, который метнул в Роберта отравленное копьё, но тот увернулся. В отместку Гвискар также решил действовать «не по правилам» и организовал в Бари тайный штаб влияния, раздавая еду нищим и ведя антивизантийскую пропаганду.
Когда город пал, Гвискар проявил себя с самой, по мнению греков, неожиданной стороны: помиловал горожан, запретил грабежи и не стал мстить за оскорбления. В осаде Бари Роберт показал свои наиболее яркие черты: хитрец, авантюрист, смельчак, командир, флотоводец; упорный и даже упёртый воин и великодушный для того времени правитель.
Нормандский замок в Адрано
После такой репетиции Палермо был обречён. Сарацины, ещё недавно лучшие пираты Средиземноморья, с удивлением обнаружили, что их флот разбит сухопутными варварами, а воины Гвискара в ярости страшнее гвардейцев эмира.
Нормандцы, без преувеличения, заполучили один из прекраснейших городов мира. Палермо, где жило больше 250 000 тысяч человек, был важным культурным центром. Здесь хранились останки Аристотеля, работала, возможно, первая в Европе бумажная фабрика. Мегаполис мог похвастать тремя сотнями мечетей и богатствами, о каких скандинавы даже не мечтали. Именно Палермо они сделали столицей своего королевства.
Как Гвискар сжёг Рим и едва не стал императором Византии
Положение дел в Южной Италии и Сицилии в 1084 году, за год до смерти Роберта, на пике его могущества
К концу жизни Роберт почувствовал такую власть, что видел себя не иначе как ровней императорам и папам, и был недалёк от истины. Последние десятилетия правления герцога-разбойника показали, что величайшие люди Европы предпочитают либо бежать от него, либо становиться его союзниками.
В 1074 году Гвискар бросил вызов Святому Престолу и напал на герцогство Беневенто, принадлежавшее папе Григорию VII. Наместник Бога оскорбился и отлучил Отвиля от церкви. Когда то же самое он провернул с германским императором Генрихом IV, тот униженно, босым и на коленях, просил прощения. А Гвискар не подал виду. Спустя четыре года Папа отлучил его повторно, на всякий случай, но и это не вызвало у Роберта никакой реакции.
Тогда Григорий VII сменил тактику и напомнил, что законность власти нормандцев держится на договоре со Святым Престолом после битвы при Чивитате. Роберт, рассмотрев ситуацию под таким углом, смирил амбиции и помог папе в трудный час.
Данте в своей «Божественной комедии» разместил душу Гвискара в раю (гравюра Гюстава Доре)
В 1084-м году народ Рима при поддержке всё того же императора Генриха IV сверг папу. Григорий оказался не у дел, его заменил марионеточный антипапа Климент. Но Гвискар пришёл на помощь ещё недавно отлучавшему его Григорию с таким рвением и такой большой армией, что император бросил Рим и отбыл обратно на север. Вечный город был у ног Роберта. Нормандцы, считающие римлян предателями, а себя — поборниками истинного папы, учинили в городе такие разрушения, каких тот не помнил со времён вандалов. Рим был сожжён дотла. Но восстановленный на престоле таким варварским способом папа считал, что народ, предавший его, получил по заслугам.
Незадолго до разгрома первого Рима Гвискар задумал захват Рима второго, Константинополя. Последняя — и самая смелая — авантюра нормандца началась с того, что император Михаил, чья страна изнемогала от набегов турок, предложил Роберту союз. Дочь Отвиля и сын византийского монарха должны были пожениться, но не успели. Михаила свергли, а гвискарова дочь оказалась в заточении в монастыре.
Император Алексей Комнин
Под предлогом спасения дочери Роберт вторгся в Византию. И то, что там снова произошёл переворот и к власти пришли союзники Михаила, его не остановило. Он снова столкнулся с привычной проблемой: нормандцы неспособны жить в мире. Отсутствие войн и великих свершений тяготило их, делая опасной силой. И Роберт дал своим людям новую цель: обеспечить нормандской династии императорский трон.
Поход на Византию оказался и изматывающим, и победоносным. Войска нормандцев и греков встретились при Дураццо, и византийская армия во главе с императором Алексеем Комнином проиграла битву. Алексей бежал с поля, раненный в голову. Казалось, взятие Константинополя — вопрос времени.
Но тут присутствие Гвискара срочно потребовалось в Италии: его помощи ждал папа Григорий VII. Чем всё кончилось, мы уже знаем, — Рим был сожжён, а император Священной Римской империи бежал. Разобравшись с двумя важнейшими правителями Европы, Отвиль принялся за третьего, то есть императора Византии. Однако, вернувшись в Грецию, Роберт обнаружил свои войска в плачевном состоянии: эпидемия тифа косила нормандцев тысячами.
Гробница рода Отвилей, в которой погребён Роберт Гвискар
Жизнь Роберта Отвиля была полна непредвиденных поворотов. В этом он остался верен себе до конца. В 1085 году на острове Кефалиния 69-летний Гвискар, которого боялись и уважали императоры, неожиданно скончался от тифа. В самом зените славы, когда его, казалось, ждало величайшее приключение.
* * *
История сохранила эпитафию, украшавшую надгробие Роберта Гвискара, и сложно представить более подходящие слова:
Здесь лежит Гвискар, ужас мира, его руками тот, кого германцы, лигурийцы и даже сами римляне называли королём, был изгнан из Города. От его гнева ни парфяне, ни арабы, ни даже войско македонцев не спасли Алексея, которому оставалось только обратиться в бегство, но венецианцам не помогли ни бегство, ни защита океана.
Источник:https://www.mirf.ru/science/robert-gviskar/ https://ru.wikipedia.org/wiki/Роберт_Гвискар